— Здесь слишком высоко, воды мало, а горы задерживают дождь. Слишком сухо, — теряя терпения от необходимости кому-то объяснять, почти рычала я.
Мужчина фыркнул, откинулся в кресле, внимательно глядя на меня.
— Муж твой давно помер? — вопрос был неожиданным, заставив резко замолчать и тяжело вздохнуть.
— Больше двух лет, почти три, — разговор вдруг стал тихим, каким-то отстраненным.
— Ты не здешняя. Не делай такие большие глаза. По лицу, по фигуре видно. Говоришь быстрее и громче. Мы по этим долинам давно бродим, чтоб не замечать.
— С низин. Больше двух недель верхом.
— С баронессой приехала?
Боясь сболтнуть лишнее, только кивнула. Пусть так и думает, это безопаснее. Лард видно собирался задать еще опрос, но нас прервали. В открытую дверь стремительно вошел рыжий Кастан, хмуря брови.
— Тазур, выйди на двор. Один из отрядов вернулся.
Тазур
Может, я отвык от женского общества, а может, Леран прав, и девица не так проста, как хочет казаться. Иммунитет. Я едва не споткнулся, когда услыхал от нее это слово.
А речь? Говор совсем не простецкий. Вдовствующая она. Проходя мимо кухни на двор, на миг остановился, заглянув в обитель женщин.
— Ченни, — пожилая, но еще крепкая, женщина подняла голову, уже не вздрагивая. Эта быстро привыкнет и может стать хорошей помощницей.
— Вдовая, лард.
Кивнув собственным мыслям, вышел за Кастаном. Вдовая. Вдовствующая. Что-то эта «булочка» не договаривает. Интересно, конечно, но потом, все потом.
— Что, Томаш?
— Да вот приехал третий отряд. Говорят, в деревнях тихо, словно вымерли все, но следов в лесу хватает. Не так далеко кострище и место лагеря нашли. Два дня, может, три. Как люди ушли. Может, баронесса?
— Не похоже, — тихо переговариваясь с харом, мы прошли по лагерю, проверяя, все ли воины успели привести себя в человеческий вид.
— Не скажет, лард, — Томаш чуть скривился, но глаза блеснули весельем. Девка всем понравилась. — Девушка прямая и упрямая[11]. Но хозяйственная.