А уж просить руки единственной дочери, пусть не крупного, но все же благородного и уважаемого землевладельца, не будучи представленным, считалось почти недопустимым.
— Ваше сиятельство, — вступила в разговор мама, осторожно касаясь локтя отца, желая усмирить его гневливый нрав и не дать разрастись скандалу, — давайте отправим молодых леди привести себя в порядок, а гостям предложим освежиться.
По знаку матери две служанки, тихо стоящие в стороне, метнулись на кухню, за кувшинами с холодными ягодными отварами.
— Благодарю, ваше сиятельство, — с уважением кивнул мужчина, говоривший от лица принимающей стороны, — но леди не стоит пока покидать нас. Если предположение верно, то не имеет значения, в какое платье облачится девушка. Позвольте моему сыну пообщаться с ней.
— Но леди не может остаться с мужчиной один на один, — спокойно, с достоинством возразила мамина сестра, сделав шаг вперед.
— Это несомненно. Но, надеюсь, обе благородные леди, — гость кивнул тетушкам, — не откажут проследить за соблюдением приличий.
Не очень высокий, с внимательными и улыбчивыми глазами. Я хорошо помнила, как широко растянулись губы в счастливой улыбке, стоило нашим рукам соприкоснуться. Он был старше меня лет на десять, но я чувствовала себя свободно и легко, разговаривая с ним.
— Анна! Анна, очнись! — нетерпеливый голос ларда заставил тряхнуть головой, прогоняя яркие, теплые воспоминания. Все вокруг было серым после зимы, мрачным и совершенно безрадостным. На каждом доме словно лежала печать тоски.
— Анна, нам пора ехать. Дел невпроворот, — огромный конь остановился рядом, заставив вздрогнуть. Дел и правда было много. — Савр, подсади ее.
Меня резко подхватили за талию, легко передав в руки Тазура.