Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— И многие оказались бестолковыми в этом деле? — поинтересовался я.

— Почитай все, — отмахнулась Авдотья. — Кому надо смотреть за чужим ребенком? А брат рос хилым и болезненным. С ним было тяжело. Пара «жен» Двушкина даже пытались парня извести. Посчитали, что без него жизнь в доме станет приятнее. Но я вовремя заметила неладное и после того сама следида, что мальчик ел и пил.

— А Двушкину вы про это рассказали? — уточнил я, и Авдотья хмыкнула:

— А то. Только вот он мне не особенно поверил. Обвинил, что сказки сочиняю, чтобы счастье его семейное разрушить.

— Даже так? — произнёс Зимин."

"— Приемные матушки не испытывали ко мне сильной любви. Постоянно придирались, пытались возвысить себя, и утверждаться за счет девочки, которая не может дать отпор. А когда я отпор давать научилась — жаловались Двушкину. И наступал этап новых разборок. Только когда у меня кулаки стали тяжелее, чем у его бабенок, барин меня из дому насовсем выгнал. Но в это время брат уже стал взрослым.

Зимин покачал головой:

— Судя по вашему рассказу, лучше расти совсем без семьи, чем с такой.

Выходит, Никона все устраивало?

— Его об этом и спрашиваете, — Авдотья пожала плечами. — Откуда мне знать, мысли этого человека? Он ко мне даже по имени никогда не обращался. Считал за бракованную.

— Простите, — смутился я.

— Вам незачем извиняться, — она грустно улыбнулась. — Вашей вины нет в том, что человек, который меня породил, оказался чудовищем. Мне повезло, что когда я стала чуть старше, то смогла уезжать надолго в Новорильск к тетке.

А потом Двушкин понял, что я хорошо справляюсь с обязанностями, и оставил мне управление конюшнями. Конечно, по всем бумагам и по закону, я тут никто и никаких привилегий не имею. Но люди, которые здесь работают, уважают меня за то, что я знаю и умею, а не по праву фамилии. Мне этого хватает. Забот здесь всегда много. И беспокоиться о далеких болотах и о том, кто на них обитает мне некогда.

Какое-то время мы наслаждались едой. Пришлось признать, что приготовлено все было славно.

Вкус мяса подчеркивали травы, а соли было ровно столько, чтобы рука не тянулась к баночке с этой специей.

— Хлеб у нас готовит Ванька, у которого в доме стоит большущая печка, — сообщил Коля, придвинув ко мне плетеную корзинку с нарезанными ломтями каравая.

— Он мужик крепкий. Да только пару зим назад в барской деревне упал с лестницы и стал хромым, — кивнула Авдотья. — И после этого не захотел там оставаться и попросился к нам. И мы его приняли.