Ноги вместе с валенками или ботинками отрывает. Где столько обуви напасешься?
Взвод засмеялся, послышались другие шутки. Это не понравилось лейтенанту Трегубу.
– Смирно! А вы, товарищ бывший капитан, укоротите язык.
Но танкиста осадить было непросто. Он вытянулся, козырнул и обратился к взводному:
– Как я понял, вы, товарищ лейтенант, нас в бой поведете. Разрешите поинтересоваться, где воевали до штрафной роты?"
"Федор Трофимович Ютов сразу понял, что перед нами стоит не слишком опытный фронтовик. Человек, прошедший бои, не станет заниматься нравоучениями, да еще свысока смотреть на солдат, с которыми ему предстоит вместе воевать.
– Куда посылали, там и воевал, – резко ответил Трегуб. – А биография вам моя не нужна. Достаточно, что я с вашими личными делами знаком.
Нас разбили на отделения, и первые три дня мы занимались хозяйственными работами. Прибывали новые люди, и вскоре взвод насчитывал уже человек восемьдесят – считай, рота.
Разные люди и за самые разные проступки пополняли наш взвод.
Несколько человек попали в штрафники за дезертирство. Вспоминая лобовые атаки на немецкие пулеметы, когда бойцы гибли десятками и сотнями, я понимал состояние людей, которые не выдерживали и убегали куда глаза глядят. Присуждали к штрафной роте и за воровство, которое, не в обиду нашей славной армии, процветало довольно пышно.
К нам попал бывший майор из руководства стрелкового полка, который списывал продукты за счет «мертвых душ» (погибших бойцов). Он устроил себе сытную, комфортную жизнь, имел женщин, которых просто покупал в ту голодную зиму. Майор пытался скрыть, за что он угодил в штрафную роту, но разве это скроешь? Каждый из нас сталкивался с интендантами, воровавшими из солдатского котла, – мы презирали таких людей.
Лейтенант Валентин Дейнека воевал в пехоте едва не с первых дней войны. Заметив, как брезгливо морщится бывший майор, хлебая жидкий перловый суп, громко заметил, глядя на него в упор:
– Что, не привык к нашей пище? Тушенку да сало жрал, пока мы конину дохлую варили. Ничего, понюхаешь еще, суп неплохой, так что не морщись, герой тыла.
Майор промолчал. Достаточно обронить слово, и на него обрушатся остальные бойцы.