– Глупость какая-то, – откусывая шоколадку, проговорила она. – Врач с пациентом водку пьет. Если увидят, сплетен не оберешься. Убирай подальше свою бутылку. Раны не беспокоят?
– Нет, – запихивая чекушку в карман, замотал я головой.
– Пулевые ранения. Повезло тебе, что ниже на пяток сантиметров пуля не угодила. Пробитое легкое годами не заживает.
– Повезло, – согласился я. – Пулеметчик сильно нервничал. Мы уже вплотную к укреплениям подобрались, гранаты вовсю летели.
– Больно было?
– Я тогда ничего не понял.
Я пробыл у Натальи часа полтора. Когда уходил, она проводила меня через темный коридор. Внезапно остановившись, я повернулся к ней и, обняв, поцеловал в губы. Она ответила мне, затем слегка оттолкнула:
– Иди к себе.
Голос ее звучал хрипло. На следующий вечер я снова пришел к ней, и мы закрылись в перевязочной, где стояла кушетка.
– Наташа, милая…"
"Женщина, стоная, обнимала меня. Я никогда не чувствовал такого желания и возбуждения. У нее были удивительно мягкие и одновременно тугие бедра, которые я стискивал пальцами обеих рук. Не помню, когда возвращался к себе, шатаясь, как пьяный. Мы не говорили о будущем, я не объяснялся в любви, но близость с созревшей, красивой женщиной, неравнодушной ко мне, ошеломляла. Такого раньше я не испытывал.
Когда вернулся в роту, перемену во мне заметил даже девятнадцатилетний младший лейтенант Юрий Савенко. Я энергично принялся за подготовку к смотру.
Проницательный командир первого взвода Антон Репнин только посмеивался и как-то негромко заметил:
– Крепко тебя подлечили.
– А я больным и не был, – с вызовом ответил старшему лейтенанту.
Боевые стрельбы прошли так-сяк. Высокими результатами ни одна из рот не блистала. Ничего удивительного, этого следовало ожидать. Есть единственный способ научить людей метко стрелять – постоянные тренировки.
У нас упор делался в основном на теорию, бойцы зубрили технические данные оружия, без конца собирали и разбирали винтовки, чистили их. Конечно, это необходимо, но важнее постоянная практика. В Буйнакском военном училище мы выпускали по различным мишеням до сотни пуль в месяц, а здесь за два месяца всего по шесть патронов на стрельбище давали. Пулеметчикам немного побольше, но это ничего не решало.