Ой, вспомнила! Не руками обхватил, а линейку эту за шею забросил. Вроде, как накинул. И к себе притянул. Душить стал. Один раз-то накинул, да мимо. Я растерялась просто, а то могла убежать.
- Как это мимо? – удивился Барышев.
- Да так. Вроде махнул линейкой-то, да только шею оцарапал. Вот.
Флора отодвинула рукой волосы с шеи и показала длинную тонкую царапину. Темную, уже подсохшую.
- Узнаешь? - тихо спросил Алексей. – Он самый. Линейка, значит. Тонкая, гибкая стальная линейка. А что дальше?
- Ничего.
- Показалось?
- Я закричала. Он отпустил, вырвал мою сумочку из рук и убежал. Странный очень.
- Почему странный? Вы поймите, Флора, - просительно сказал Алексей, – нам каждая мелочь сейчас важна. Почему этот человек показался вам странным?
- Он вроде как принюхивался все время. И движения у него такие были. Неуверенные.
- Пьяный?
- Вроде, не пахло от него.
- Наркоман?
- Я лица его не видела, - виновато сказала Флора. – Он же со спины.
- А почему про движения говорите: странные.
- Он убегал, а я обернулась. Сумочку-то взял, а в ней деньги. Хорошо, проездной на метро в кармане лежал. Денег-то в кошельке немного было. Не сильно-то и жалко. Главное, что сама жива.
- А у вас возникло чувство, что он хочет вас убить?
- Да. Кажется, да, - шепотом сказала Флора. – Он хотел.
И вдруг громко всхлипнула:
- Господи, да что это я? Подумала – грабитель. Он же сумочку… Сумочку мою…
- Серега, позвони Лейкину. Срочно, - вдруг сказал Алексей.
- Это еще зачем?
- Спроси, не поступила ли к нему информация о том, что в павильон, где работает Флора, кто-то залез. И на мобильник звони, не домой.
Потом попытался успокоить Флору:
- Не надо плакать. У вас чайник кипит на плите.
- Ох! Забыла! – женщина тут же вскочила с дивана, промокнула слезинку на щеке концом цветастого фартука и кинулась на кухню.
Дозвонившись до Лейкина, Серега несколько минут слушал его в полной растерянности. Потом, положив трубку, сказал:
- Черт знает что! Он говорит, что в павильоне, где раньше работала Роза, ночью случился пожар.
- Об этом. О ключах. А нужна была затем, чтобы быть стопроцентно уверенным в том, что, когда потушат пожар, сгорит то, что внутри, а не снаружи. Пожарные могли приехать очень быстро.