- Алёша, иди и закрой снаружи дальний выход, немедленно, - прошептала я.
Что ж за день-то такой сегодня! То Трезон в сундуке копается, то вот пришли какие-то. Может те, кто вчера по двору ходил, а потом испугался и сбежал? Дождались, пока все ушли, и пришли рыться?
Я прикинула время, подумала, что Алёшка успел запереть снаружи дверь хоть как-нибудь, и на цыпочках двинулась внутрь дома. Кивнула остальным – пошли, посмотрим, кто там.
Мы вышли из большой залы в коридор, прокрались до кухни, прошли через неё и заглянули в комнату, где разговаривали.
Кажется, последние слова я произнесла вслух, не выпуская из руки артефакта. Потом одумалась, разжала, стряхнула и сунула в карман передника."
"Два мужика – обычные мужики, темноволосые, один с проплешиной, другой с буйными кудрями, в подпоясанных рубахах, штанах и лаптях, сидели на полу и переливали готовый продукт из большой бутыли в меньшую. От удивления они подскочили оба и едва не уронили свою огромную четверть – видимо, сноровка помогла удержать в руках.
- Побеседуем? – спросила я.
- Что, Дормидонт, попался, да? – усмехнулась Ульяна. – А тебе сказали, между прочим, чтоб ты пришёл да честь по чести с новой хозяйкой поговорил. А ты, дурак, не послушал. Вот и получай теперь.
- Кто таковы? – спросила я.
И глянула на них, как на Трезон поутру.
Мужики поставили большую бутыль на пол, вторую плешивый не выпускал из рук. Это он – Дормидонт? Он и заговорил:
- А мы что? А мы ничего.
- Скажешь тоже, не выходили, - рассмеялась Ульяна. - А печь вам что, не была нужна, да?
- Ну, была, - вздохнул второй. – Но мы только печь! В комнаты не ходили, сундуков не трогали, сапоги из тех сундуков не брали!
- А откуда знаете-то про сапоги? – спросила я. – Раз не брали?
Почему-то меня разбирал смех. Самогонщики, мать их. Но мужики на меня не глядели и только сопели.
- Чего молчите? Рассказывайте, что тут устроили, - как дети, честное слово.
Или думают, что я отстану? А я не отстану, ничего подобного.
- Ну, мы тут… Никого же не было! – кудрявый поднял на меня взгляд, и такая злость была в том взгляде, что я прямо изумилась.
Это что, уже посчитали своим? А тут валится им на головы баба какая-то, и приходится хвосты поджимать?
- А теперь есть. И желаю знать, кто хозяйничает в доме, который теперь мой.
- Так ничей был, и неча за ничей спрашивать, - гнул своё кудрявый.