Ни кровинки в лице ни у одного. И ещё – глаза закрыты. Но будто им это не помеха. И я впервые поняла, как это – когда страх взял за горло, вот меня прямо взял, это не было преувеличением ни чуточки.
Я прямо тут же пожалела, что спустилась сюда, и не дала мужчинам возможность справиться с этой жутью без меня. Толку от меня нет никакого, а выход-то я перегораживаю всей собой.
Мои глаза закрылись сами по себе, но я сосчитала про себя до пяти и открыла их снова.
Отец Вольдемар шептал молитву, а рукой держался за крест.
Генерал опирался спиной на стену, его трость лежала на полу, а обеими руками он что-то держал. Что-то большое и тяжёлое, судя по напряжению и по выражению его лица.
Полковник Трюшон тоже что-то держал, но ему как будто было попроще. Наверное, у него просто нога не болит.
Мальчик Северин же являл собой невероятный контраст – юное лицо и облако страшной силы вокруг. Смотреть на него и то было жутко, а рядом стоять – наверное, и вовсе. Но трое магов в сумме давали какой-то защитный барьер, внутри которого шевелились трое – кого?
Пробудившись, они перестали быть белыми и каменными.
Северин как-то вычленил из троих одного, того, который местный. Заставил его встать и стоять ровно, тогда как двое остальных копошились и тихо подхрипывали.
- Кто ты? – спросил Северин.
- Емеля, - прохрипел тот.
- Как ты умер?
- Меня выпили.
- Кто тебя выпил?
- Он.
- Кто он?
- Как Валерьян. Но не он. Врёт, прикидывается. Но это неправда. Давно уже не Валерьян,
- Почему не Валерьян?
- Ни живой, ни мёртвый. Нездешний. Издалека. Не боится креста. И молитвы не боится.
- Спроси, из моря или с горы, - быстро проговорил отец Вольдемар, бледный до синевы, весь лоб в испарине.
- Чужой был с моря? – быстро выдохнул Северин вопрос.
- Нет.
- С горы?
- Издалече. Из-за гор. У нас таких нет. В море таких нет.
- Почему он выпил тебя?
- Хочет жить, его жизнь – чья-то смерть.
И тут двое других, которые только ворочались и глухо ворчали, как подскочат, да как бросятся на двух магов, державших защиту!
Генерал отбил, я не поняла как, но отбил – их отнесло, да прямо на полковника Трюшона. А тот замешкался – сделал что-то, да без толку, не помогло.