А здесь, как меня вчера заверили, такая защита, какую Валерьяну не одолеть.
Ульяна просияла улыбкой.
- Это будет замечательно, вот увидишь. Ты им поможешь – и они тебе тоже, вместе-то проще.
- А они согласятся? – мало ли, что там в голове у человека?
- Так спросим, вот хоть прямо сейчас пойдём и спросим.
- Пошли, - я отложила тряпку. – Так, девы, я к соседям. Мы с Ульяной. Скоро вернёмся.
24. Пропащий, да свой
24. Пропащий, да свой
В дом пропащего Валерьяна и его семейства попадали сверху, со стороны горы.
- Тут Егорка Лысый живёт, - сообщила Ульяна про ближайший ко мне с этой стороны домик.
Был он невелик, огорода при нём не наблюдалось, зато сараев – аж три штуки.
- Лодки у него, хорошие, несколько. Сам ходит и другим даёт, - рассказывала Ульяна. – Сейчас на севере, к холодам вернётся.
А следующий домик был даже и не домик, а покосившаяся избушка. Вот реально – будто этому домику много лет, и его не ремонтировали ни разу. И под снегом зимой стоял, и дожди его поливали, и солнце жарило, и землетрясения корёжили.
Калитка не запиралась, Ульяна просто вошла, и я за ней. Огляделась – у дома грядки, пустые по осеннему времени, за домом вроде какие-то хозяйственные постройки. Кажется, куры там есть, а может, и не только куры.
Дверь открылась под Ульяниной рукой легко, и я увидела небольшую кухоньку – из серии «чистенько, но бедненько».
А в маленькой комнатке на единственной кровати лежали, обнявшись, женщина очень измождённого вида, и маленькая девочка, кажется, спали. С первого же взгляда стало понятно: забирать нужно немедленно. В баню, кормить, одевать, и что там ещё нужно делать. На лавке рядом дремала Дуня.
- Дуняша? – прошептала Ульяна.
Та тотчас же открыла глаза.
- Это вы, хорошо, - прошептала. – С чем пришли?"
"- К себе хочу позвать. У меня там не то, чтобы большие богатства, но место есть, и защита, говорят, хорошая, - сказала я.
- Да, это будет правильно, - Дуня поднялась, провела рукой по своему неподвижному лицу… впрочем, оно осталось таким же неподвижным.
Кивнула нам на кухню, мы вышли, и задёрнули за собой занавеску. И Дуня ещё как-то пальцами пошевелила, я сразу же перестала слышать звуки улицы.