А там и сообразишь, где остаться.
Евдокия тем временем запахнула поплотнее свой кафтанчик и платок пониже надвинула.
- Я пошла. А ты как знаешь.
- Дуня? – встрепенулась лежащая Дарья. – Ты прости, я ж обижать-то тебя не хотела…
Поднялась с кровати, а лежала-то одетая, прижала к себе дочь.
- Правда что ли можно переночевать?
- Можно, - кивнула я, соображая.
Матрасы и подушки какие-то есть. Еды добудем, наверное, Пелагея не даст пропасть. И вообще.
- Давай-ка обувайся, что ли, да пошли. Постель если хочешь, бери свою, там в доме-то и вправду мало что осталось, и слухи ходят, что Валерьян в те сундуки тоже руки запускал, - командовала Ульяна.
В общем, дело сдвинулось. Дарья оказалась невысокой, светловолосой и очень худой, прямо – болезненно худой. Девочка – одно лицо с матерью, тоже светловолосая и худая, молчала и настороженно смотрела огромными голубыми глазами. Её одели, мать одели, потом кликнули Фомку с Алёшкой – взять то необходимое, что нужно.
Правда, в плане еды всё оказалось не так плохо, как представлялось.
- Я кур покормлю, - проговорила Дарья. – Наверное, их с собой не взять?
- Пока некуда, - я представила кур в большой зале, мне стало весело.
Было время, когда дед держал цыплят в городской квартире – в начале девяностых, когда всё в стране посыпалось.
В общем, оглянуться не успели, как Дарёна с Настёной сидели, вцепившись друг в друга, на лавке в моей парадной зале. Пелагея наливала горячую похлёбку, Меланья резала хлеб, Ульяна с шутками и прибаутками доставала принесённые из дому солёные огурчики и сопливые маринованные маслята.
Выдыхай, Женя. Всё в порядке. Сейчас ещё глянуть, без чего никак, и ночевать будешь уже в своём доме.
25.
25. Ещё один шаг вперёд
За обедом выяснилось, что маленькие комнаты вымыты и готовы к тому, чтобы начать уже в них жить.
- Мари, возьмёшь Меланью к себе в комнату? Раз мы Дарью с дочкой сюда жить позвали?
- Возьму, - степенно кивнула Марьюшка. – Госпожа Женевьева, а вы как же?
- А я хочу захватить себе отдельную спальню, - сообщила я.
- А вдруг вам подать что-нибудь понадобится? Или принести? – она, кажется, искренне не понимала.