Всякие флаконы и склянки там водились, я просто взяла небольшую свободную, применила к ней очищающую магическую силу – на всякий случай, нацедила беленькой прозрачной и закупорила пробкой. Так и вынесла на улицу Марусе.
- На, держи. Если ещё что-нибудь придумаю – ещё пришлю, но у меня у самой не очень-то есть.
Та растерянно поблагодарила и исчезла, только её и видели.
А чуть позже, когда мы с Ульяной уже взялись за тряпки обе и шпарили кипятком стены бани, к нам в дверь тихонько поскреблись. Я вышла, и увидела на пороге двух девочек, видимо – те самые, дочки Маруси.
- Матушка велела кланяться, - сказала старшая девочка. – И остаться помочь.
- Благодарствую, - кивнула я. – Несите пирог и огурцы в дом и поставьте там, куда Пелагея скажет. И возвращайтесь. Помощь нужна, всё верно.
В восемь рук мы вымыли баню довольно быстро, отворили все окна-двери – пусть проветривается.
- Слушай, Ульяна, а как зимой от бани до дому? Замёрзнуть же недолго!
- Если быстро, не замерзнешь. А то – платок надень, голову спрятать, да шубу, да валенки – и беги себе до дома. Не успеешь замёрзнуть-то.
Ну, может и так. Но вообще нужно подумать про крытый переход до дома. Бегать по морозу – такое себе, а мороз будет.
А шубы-то у меня пока и нет. Но ничего, я о ней ещё подумаю.
Тем временем солдаты с горы завершили реставрацию моего забора.
Мы сами тоже подтянулись за стол – выпить чаю с Марусиным пирогом, а там уже можно затопить баню и подумать, что ещё нужно сделать, чтобы сегодня уже ночевать здесь. Мне прямо очень хотелось остаться в этом доме, уже сегодня. И проверить, как тут спится. Почему-то казалось, что хорошо.
К чаю собрались все, кроме Дарьи с Настей – те спали, их не трогали, как Дуня велела.