А мне что?
Поднялась, пошла вниз – осторожно, выбирая, куда ступить, чтобы не запутаться в сухих побегах травы, не попасть ногой на плохо лежащий камень и не ухнуть вниз. Выбралась на какую-то тропинку, шла по ней, шла, глядя больше под ноги, чем по сторонам, а потом вдруг какой-то камешек выскочил-таки из-под ноги, и я потеряла равновесие.
Меня подхватывают две восхитительно сильные руки и ставят на тропинку, кажется, однажды так уже было, или нет? И не сразу отпускают. Обычно когда тебя неожиданно хватают – это больно, потому что тело, ну, имеет вес, его нужно удержать, для того прикладывают силу.
- Не падайте, маркиза, это может плохо кончиться. Вы уже одержали столько побед, будет очень обидно, если повредите себе что-нибудь, как мы тогда тут без вас?
- Обычно, как и раньше, - бурчу я и пытаюсь поднять голову и разглядеть – кто это, я пока ещё не очень хорошо ориентируюсь в этих всех, которые сверху, из крепости.
Но почему-то не выходит. Голова моя вдруг становится тяжёлой и не поднимается совсем. Или поднимается, но очень медленно. И я вижу чёрные высокие сапоги из хорошей кожи, суконный плащ – простой и просторный, суконные же штаны, сумку на ремне, кинжал и что-то ещё, какие-то отдельные мешочки, выше ремня – кожаная же куртка-дублет, на шее тонкий шарф, сколотый серебряной брошью, а дальше…
И в тот момент, когда я должна была увидеть лицо, я просыпаюсь.
Вот просто просыпаюсь, как и положено по закону подлости.
Впрочем, просыпаюсь я в отличном состоянии – намного лучше, чем у Пелагеи за печью. Перина моя не ортопедический матрас, но много лучше, чем та подстилка, на которой я спала раньше. И подушка тоже неплохая, хоть сквозь наволочку перья и колются. И одеяло. Здесь не душно, потому что комната большая и просторная. На улице солнечно, но сюда солнце пока не добралось. Можно подремать ещё немного, потому что… просто потому, что здесь хорошо.
Мне удалось задремать, и даже какие-то обрывки сна показали, и я бы их и дальше смотрела, но посторонний звук проник и всё испортил.
Как будто кто-то скребётся в дверь, а кому тут скрестись? Некому. Но скребётся настойчиво, я бы сказала – настырно. Пусти, мол, кому говорю?
Я окончательно проснулась, когда к этому звуку добавилось громкое и настойчивое «Мяу», которое уже никак нельзя было игнорировать. Но пришлось подняться с кровати, обуться и пойти глянуть – что за новости.