- Бес нашего Валерьяна одолел, что ли? – спросил кто-то из задних рядов.
- Похоже на то, прости господи, - перекрестился отец Вольдемар. – Будем молиться за его душу.
А я подумала – а он вообще как, живой или мёртвый? Как считать-то? И, соответственно, что там с душой? Вдруг там одна лишь оболочка осталась? Или наоборот – вот такая душа?
Ну и сейчас я бы не отказалась от помощи кого-нибудь сверху, с горы. Они знают про этих самых тварей поболее моего, наверное, смогут рассказать, как с ними управляться?
- Расходитесь уже, что ли, - отец Вольдемар размашисто перекрестил нас всех.
Народ послушался, и понемногу принялись расходиться.
- Мать вчера сказала, что вы удалые да умелые тут подобрались, - сказал он мне. – Живо управились с разрухой и запустением.
- Жить где-то надо, а к завтра, говорят, снег будет, - вдруг брякнула я.
- Кто это говорит? – заинтересовалась Ульяна.
- Да так, слышала в толпе, - отмахнулась я.
Отец Вольдемар отправился восвояси, а Пелагея подошла и в свою очередь осмотрела нас всех.
- Ну как, переночевали?
- Отлично переночевали, все наши приключения уже утром случились, - отмахнулась я. – Ребёнку ж не скажешь, чтоб отца не слушался. Точнее, я уже попробовала, но выйдет или нет – не знаю.
- Вам бы сюда охрану какую, - сказала Пелагея, – пару мужиков, что ли. Чтоб приглядывали.
- Мне мужиков кормить нечем, - отмахнулась я.
- Да будет тебе, чем кормить, не суетись, - вступил Гаврила. – Тут, понимаешь, через седьмицу подъедут гости на свадьбу, а к нам их селить уже некуда.
Я задумалась. Значит, мил друг, тебе от меня что-то нужно, замечательно.
- На три дня, говоришь?
- На три дня, вот те крест, - закивал Гаврила. – Ну может, на четыре, если три дня гулять, а им ещё дойти досюда надо и дух с дороги перевести.
- Ладно, предположим, пять – на всякий случай, - кивнула я. – А что дашь?
Думала, он орать начнёт, но он отнёсся совершенно спокойно.
- А что ты хочешь?
- Есть у тебя в подвале картошка, её хочу.
- Забирай хоть всю. Сейчас домой придём – Фомку с Алёшкой пошлю, принесут.
- Годится. И ещё пусть Алёшка с Фомкой у меня жить остаются. Будут приглядывать, чтоб ваш Валерьян нас тут в ночи не сожрал. И твои гости тоже. К тебе буду отпускать, как нужда будет. И к Пелагее на двор тоже – это понятно, что помочь надо. А спят пусть у меня на лавках.
Гаврила поморщился, но спорить не стал.