- Господа, мы впереди. Под ноги не лезть, не мешать, - скомандовал генерал в наступившей тишине. – Северин, Асканио – на разведку. Северин вернётся за мной. Жак, ты сзади.
Отец Вольдемар прямо заслушался, даже рот приоткрыл, будто хотел что-то сказать, да передумал. Размашисто перекрестил всю компанию. Генерал и рыжий маг поклонились – один серьёзно, второй с вечной своей усмешечкой.
Господин Асканио и Северин выскользнули наружу, там тоже стало тихо. Их не было минут пять, или десять. Сколько там до берега идти? Недалеко.
Ну что, я подхватила юбки и бежать, и даже не сразу поняла, что отец Вольдемар схватил меня за плечо и держит.
- Сказано же – не мешать!
- А я мешать не собираюсь, и под ноги лезть. Гляньте лучше за Дарьей и Настёной, как бы их не понесло, куда не надо. Им опаснее.
Я выскользнула из дома, пробежала через двор до калитки наощупь, а потом – по дорожке, вниз, ещё вниз, мимо дома Пелагеи, и… что?
Не рассчитала в темноте, со всего размаха впечаталась в какую-то спину.
- Простите, - пробормотала я спине.
- Маркиза, я просил не лезть под ноги, - тихо и грозно сказала спина генеральским голосом.
- Молчу, отхожу, - выдохнула я.
Отошла и огляделась.
Узкий проход между двором Пелагеи и соседским выходил прямо на берег. Деревянные ступеньки с перилами позволяли не катиться кувырком с обрыва, а чинно спуститься, и потом сразу пойти на причал, выдававшийся в глубину закрытой бухты.
Засада пряталась в проходе передо мной – Асканио и генерал под защитой, Северина видно не было, наверное – прятался в своём недостижимом другим измерении. А впереди, прямо на досках причала, стояли друг напротив друга в пятне лунного света двое.
Алёнушка, наверное, при жизни была очень хороша. Тёмные волосы шелковистой гривой спадали на спину из-под платка и сейчас, и невероятно гармонировали с алым платьем, отороченным по горлу, рукавам и подолу белым мехом.
Фонарь в руке освещал стоящего напротив Валерьяна – и чёрен же он был, смотреть страшно. Ещё чернее, чем вчера у меня на дворе. Стоял и смотрел – на неё.
- Идём, - проговорил он, голос звучал хрипло и очень страшно.