О да, я уже привыкла, верно сказала сегодня купцу Васильчикову. Но привыкла – это не значит, что меня устраивает абсолютно всё.
Хотя, конечно, кто-то нехило так посмеялся надо мной. Хотела жить на Байкале в своём доме – получи. Хотела не ходить ежедневно на работу – кушай, не обляпайся. Хотела ничего не знать о делах компании, не слушать Женино нытьё о том, что всё не так и все не те, и что люди не так к нему относятся, как бы ему хотелось – всё, как вы скажете. Всё для вас, только чтобы вы улыбались.
Улыбаться не хотелось, а заунывная песня, в которой каждая строчка долго и затейливо распевалась, о том, что зовётся на земле любовью, какая она бывает и какими обломами заканчивается – самое то, чтобы под неё тыкать иголку в ткань, а потом ещё запеть про «догорай, моя лучина».
И не думать о том, что там можно так долго делать.
Мужчины явились, наверное, через час. Мы повскакивали, только услышали, как калитка снизу открывается.
Так, вижу полковника Трюшона, вижу рыжего нашего несравненного мага, вижу поручика Платона Александровича, который радостно и громко что-то рассказывает. Так, и всё? Больше никого не было?
- Ну что? Победили? – спрашиваю.
- Как вам сказать-то, госпожа маркиза, чтоб по-честному, - усмехается Трюшон, только невесело.
Он будто помягчел немного ко мне, что ли, уже не смотрит волком и не гнёт пальцы. А чего тут пальцы гнуть? Это дома во дворцах можно было, а здесь совсем без надобности.
- Скажите, как есть, вдруг получится? – усмехаюсь я. – Проходите. Вы были без юного некроманта и без генерала?
- Генерал остался переговорить с отцом Вольдемаром и уважаемым местным жителем Афанасием, - сказал Трюшон. – Чтобы дальше не глупили, вроде как сегодня, – и зыркнул на поручика.
Тот сделал вид, что не слышит, и улыбнулся мне – радостно и открыто.
- Госпожа маркиза, весьма рад вас видеть!
И хотел ручку-то взять, только я смотрю – левой рукой берёт. А правая как-то нехорошо висит вдоль тела.
- Что у вас с рукой, Платон Александрович?
- Случайнось. Господин Нери обещал, что всё исправит.
- Ничего я вам не обещал, - холодно говорит рыжий. – Тут уж как выйдет, молитесь, что ли, как у вас тут принято. Маркиза, нам бы горячей воды.
- Найдём, - киваю я.