Пока выбирались наружу, все промокли, а я на следующее утро проснулась с больным горлом.
Простыла душевно, давно так не простывала. С ознобом и жаром, ломотой во всём теле и головной болью. Меня поили травами с мёдом и с брусникой, чем-то обтирали, давали дышать паром от чугунка с кашей. Приходила знахарка Евдокия и что-то мне давала пить, и держала руку на голове, и боль уходила, а я засыпала. Болела я дней восемь, а потом ещё с неделю просто сидела у окошка и таращилась на улицу – потому что дождь, сыро, грустно.
Сидение у окна тоже давало свои некоторые плоды – потому что из того окна была видна наша бухта, и кто спускается к ней или поднимается от неё, тоже были отлично видны. И какой корабль пришёл, а какой ушёл. Кто вернулся под вечер пустой, а кто с уловом. Я осознала, что рыболовством живут многие, но не все. А те, кто живёт, продают рыбу, или меняют её на что-то необходимое, что не растёт в огороде. Но рыбу ловить – это поблизости, или относительно поблизости. А вот отправиться далеко, на тот берег, или на юг, откуда прибыли Женевьева и прочие – отваживались не все, и корабли позволяли не всем.
Корабль Демьяна Васильчикова имел две мачты и название «Святой Иоанн», и Пелагея рассказала, что, кроме этого, купец владеет ещё тремя, на них ходят его люди. Мы пронаблюдали отплытие, и невестку Ульяну, ту самую вдову брата, которая стояла на пристани и махала платочком, а потом со вздохом и грустным лицом брела наверх. В тот самый, между прочим, ухоженный маленький домик, который я приметила, когда ходила смотреть своё недвижимое имущество.
Крупных кораблей оказалось немного, наверное, они просто сложнее в строительстве и использовании. И ещё, наверное, они все тут соберутся ближе к зиме.
Кроме наблюдения за жизнью бухты, можно было наблюдать за жизнью деревни.
Огородные работы подходили к концу – как-никак, зима не за горами. Выкопали морковку, лук, чеснок, репу, редьку. Собрали огурцы из парника. Я спросила, есть ли картошка, но Пелагея сказала – нет, не пробовали пока выращивать.
Морковку, редьку и прочие корнеплоды спускали в подпол, огурцы солили в бочке. С хреном, чесноком и смородиновым листом, и с укропными соцветиями – всё, как положено. Заготавливала Пелагея как на полк солдат – я сразу же вспомнила девяностые, когда без таких вот заготовок, считай, никто и не жил.