И как-то так вышло, что быстро всё съели, и всей имеющейся толпой принялись за отмывание намоченного мною зала.
Вода где-то мгновенно впиталась, а где-то скатилась по слою пыли. Но после того, как был решён вопрос её добычи и нагрева, дальше стало проще. Я попробовала наполнить бочку своей невероятной силой – но смогла только до половины, а потом снова мелко затряслись ноги, и пришлось сесть на лавку. Завершала Евдокия – с усмешкой.
- Жилы-то не рви, пригодятся ещё. Научишься – будет легко.
- Когда там ещё научусь-то! Мне сейчас надо, - вздыхала я.
- Ты помнишь, как ходить училась? Или говорить?
- Про сына лучше помню, чем про себя, - отмахнулась я.
Потому что давно всё это было.
- Хоть бы и про сына. Не в один же день, правда? Так и тут. Если бы тебя с детства учили, то сейчас бы ого сколько могла, а так – ну, справишься.
- Так меня вроде и учили с детства, да, Мари? А потом что-то пошло не так.
- Ваш батюшка решил, - вздохнула та. – А почему – никому про то не сказал.
- Теперь уже, как есть, - но если я что-то понимаю, в тетрадке Женевьевы, наверное, кое-что о том должно быть.
Тетрадку я ещё почитаю. А пока – дела.
В печке весело потрескивали дрова, Пелагея прошлась по ней жесткой щёткой, а Ульяна вела руками, и пыль с копотью исчезали, как и не было.
- Ульяна, ты… тоже умеешь, да?
- Сила есть – ума не надо, - откликнулась Ульяна. – Нет, надо, конечно, но какая тут сила! Я так, помыть-почистить, свет зажечь. С божьей помощью. Это малая сила, она почти у всякой бабы есть, а иначе как? У Пелагеи есть, у Меланьи нашей тоже есть, ещё много у кого.
- Куда мне замуж-то, думай, что мелешь, - вздохнула знахарка.
Но Ульяна не обиделась, и знай себе трещала дальше. О том, у кого во дворе какой приплод – котята, щенки, поросята выросли, скоро колоть на мясо да на сало, мясо морозить, а сало солить.