* * *Спустя пятнадцать минут, которых едва хватает, чтобы привести себя в порядок, меня ведут к кабинету Алана. Ничего удивительного, что первым делом принц решил побеседовать со мной. Хотя я удивлена, что он уже занимается делами, а не отлёживается после лечения.
Мысли об Алане отдаются в груди противоречивыми чувствами. Тут и печаль, и раздражение, и облегчение, и страх...
Чтобы не загнаться, стараюсь думать о чём-нибудь другом. Например, что скажу о том, откуда знала про башню. Пока идём мимо плаца, чувствую как за мной тянутся взгляды солдат.
— Ожидайте, — говорит дворецкий, выглядывая из-за тяжёлых резных дверей.
Я оглядываюсь на стражников, что меня сопровождали. Ну и высоченные! Мышцы под формой так и бугрятся. Интересно, а где Ри...
— Прошу прощения, — вежливо обращаюсь я к одному из них. — Вы случайно не знаете, где мой телохранитель? Его зовут Ри.
Охранник окидывает меня тяжёлым взглядом, словно решая, может ли он просто проигнорировать вопрос.
— Вашего бывшего телохранителя отправили в темницу за невыполнение приказа.
— Ох... А что его ждёт?
— Это решит его светлость кронпринц.
— А какие варианты?
— Обезглавливание. Повешение. Четвертование. Изгнание. Плети… — прохладно перечисляет оборотень, но его перебивает несущийся из кабинета звонкий смех, а потом дверь в кабинет Алана приоткрывается и в коридор выскальзывает Элиза.
Глаза у неё горят, щёки раскраснелись, и сама она невероятно прелестна, точно распустившийся цветок.
Я улыбаюсь ей, вот только получается словно через силу.
— О, леди Виктория! — приветствует девушка и приседает в лёгком реверансе. А потом подлетает ближе, коротко обнимает в порыве чувств и шепчет на ухо: — Спасибо тебе, Виктория! Не знаю, как ты узнала про мою магию, но ты мне очень помогла! Я была такой глупой всё это время! Думала, ты хочешь меня счастья лишить, а ты… ты на самом деле мне помогала! И вчера, если бы не ты, мы бы с Аланом так и не сблизились! Я тебе так благодарна! Я теперь жизни без него не представляю! Пусть, ещё рано говорить, но я чувствую — мы созданы друг для друга.
Она глупо хихикает, так, как умеют только по уши влюблённые. А меня изнутри коробит.
— Очень рада за вас, — говорю, а между тем слова звучат фальшиво, даже я это слышу. И сердце болит так словно его пнули с размаха. «Ничего, поболит да перестанет», — говорю я себе.