– Я не знаю, Данияр. Я в замешательстве.
– Подумай. Я не тороплю. Вообще-то я им отказал, потому что вспылил. Но ты знаешь, у самого сердце ноет.
Данияр целует меня в висок, передает мне нашу дочь и идет собираться на работу. Надевает брюки, застегивает пуговицы на белоснежной глаженой рубашке, и вместе с тем его взгляд сразу превращается из уютного, любящего – в холодный взгляд акулы бизнеса.
Пока Мира спит после отцовских сильных рук, я готовлю нам завтрак. В последние дни Данияр много работает, зато дела с бизнесом, кажется, идут в гору.
Назар скончался месяц назад. Через пару дней после нашего визита.
Примерно через две недели нашли тело еще одного человека, причастного к той весне.
Это была Рита.
В ходе экспертизы было выявлено, что ее не стало еще в процессе судебного разбирательства. Как раз тогда я искала ее, чтобы она дала показания против Назара Багрова, и чтобы Данияра выпустили.
Вся эта цепочка событий привела к тому, что у меня пропало молоко, и я больше не могу кормить Миру сама, как хотела. Она тоже стала менее спокойной, и только лишь под вечер, когда Дан приезжал домой, дочь успокаивалась. Данияру пришлось открыть должность директора и брать больше отгулов.
Но я знала, что когда-нибудь станет легче. В конце концов, на нас теперь никто не покушается, мы в безопасности.
– Я подумала. Давай пригласим твоих родителей к нам, – соглашаюсь я, когда муж возвращается с работы.
– Ты уверена? – уточняет Дан, целуя меня в прихожей.
– Да. Только давай закажем доставку?
– Без проблем, хотел предложить, – не отказывается Дан. – Как Мира? Опять неспокойная весь день?
– Уже лучше, – признаюсь ему. – Просто ты же знаешь, новость о Рите меня добила. Я много лет ее знала. А Мира чувствует, что со мной происходит. До сих пор удивляюсь, как это работает? Дети все чувствуют…
Дан задумчиво кивает, хмурится. Помогает накрыть мне стол, и мы спокойно ужинаем, а ночью мы пылко занимаемся любовью и стараемся не думать о том, что преподнесет нам завтрашний день.
Когда я соглашалась на встречу с Багровыми, то не думала, что это будет так нелегко.
Думала, встретиться с ними лицом к лицу будет легче. И как-то приятнее, что ли. И что внутри немного дрогнет – тоже думала.
Но в сердце к этим людям, кажется, давно все заледенело. Осталось сухое уважение лишь за Данияра. За его существование и воспитание.