Птицы умолкли, природа замерла в ожидании чего-то. Софья подняла голову. Небо совершенно безоблачное еще около часу назад, заволокло свинцовыми тучами. В отдалении послышался раскат грома. Приближалась гроза. Налетел шквалистый порывистый ветер, подхватывая мокрые темные пряди и бросая их ей в лицо, точно забавляясь какой-то игрой, а затем помчался дальше, взметая с дороги пыль. Поставив на землю лукошко, девушка подняла к небу руки и рассмеялась, когда первые капли крупного дождя упали на землю. Стихия набирала силу, беснуясь на широком просторе, и только Софья радовалась ей как ребенок.
- Софья Алексеевна, извольте объясниться, - начал он, - Где это видано, чтобы девица из благородной семьи вела себя столь постыдным образом, разгуливаешь неведомо где в холопском платье, позоришь меня!
- Дедушка, - улыбнулась Софья, - Но ведь со мной ничего не случилось.
- Ох, Соня, Соня, - покачал головой старый граф, - Вся ты в мать пошла. Впредь из усадьбы ни ногой, а то запру тебя в твоих покоях до начала сезона.
Владимир Александрович шаркающей походкой дошел до своего кабинета и, усевшись в удобное кресло около окна, уставился в него невидящим взглядом.
Совсем он стар стал. Дожить бы до того момента, когда Сонечка замуж выйдет, а то боязно оставить ее одну на этом свете.
Девятнадцать годков уж почитай исполнилось, пора. Пора ехать в столицу и искать ей мужа. Состояние то у него огромное, а Софья единственная наследница. Успеть надо, пристроить ее в хорошие руки. Граф горестно вздохнул, вспоминая трагедию двадцатилетней давности.
Двадцать лет назад его единственный сын и наследник привел в дом девушку Оксану без роду, без племени, назвав своей невестой.