- Меня зовут Рашид, - повернулся он к ней, - Если ты будешь послушной и не доставишь мне хлопот, то впереди тебя ждет райская жизнь, если же нет…, - араб изобразил весьма красноречивый жест ребром ладони по горлу.
Софья сглотнула ком в горле. Стало трудно дышать. Ее только что продали этому чужестранцу. Это значит, что он увезет ее отсюда, из России. Господи, Боже! За что ей это все! Как Василий сможет найти ее? Наступив на горло своей гордости, она упала на колени перед графом.
- Сжальтесь, умоляю Вас. Оставьте меня при себе, - слезы проложили влажные дорожки по бледным щекам.
- Раньше надо было думать, - усмехнулся Хвостов.
- Что ж, отпразднуем сделку, - обратился он к Рашиду, который с восхищением взирал на свое приобретение.
Девушка закрыла руками лицо. Она так и осталась сидеть на траве. Худенькие плечи вздрагивали от горьких рыданий. К ней подошел слуга араба и, не церемонясь, поднял ее за плечо. Жестом он приказал ей следовать за ним.
За воротами усадьбы стояла повозка по виду напоминавшая фургон, только внутри этого фургона находилась самая настоящая клетка, в которой ее и заперли.
"При появлении в Орле его светлости князя Воронцова, местная полиция буквально лезла из кожи вон. Еще бы Василий Андреевич пообещал сто тысяч рублей тому, кто укажет местонахождение его жены. Перевернули кверху дном весь рынок, заглянули в каждый притон, но ее светлость Софья Алексеевна, словно сквозь землю провалилась.
Вечером барон Строганов и его светлость князь Воронцов ужинали в местном трактире.
- Ваша светлость, мне сказали, будто Вы супругу свою разыскиваете.
Василий поднял голову, вглядываясь в парнишку.
- У тебя есть, что сообщить мне.
Сглотнув ком в горле, мальчик кивнул.
- Я здесь половым служу, так вот три дня назад, прямо перед дверями трактира нашего его сиятельство граф Хвостов силой затолкал в свой экипаж девицу по виду очень похожую на описание ее светлости.
- Хвостов?! – Сердце зашлось в сумасшедшем ритме. Сам лично Василий Андреевич не имел чести быть знакомым с этим господином, но много чего он нем слышал. И то, что он слышал о нем, надежды в благополучный исход для Софи в него не вселяло. Борис Николаевич слыл сластолюбцем, охочим до красивых девиц и к тому же садистом, жестоко обращающимся со своими крепостными.
- Далеко отсюда имение Хвостова.