Но нет! Я её успешно задавила и легкомысленно улыбнулась.
— Детектив, а давайте просто поработаем? До практики ещё тьма времени, вдруг и впрямь передумаю? Только на жалость не давите, ладно? Вам это не идет. Вы и сам еще — ого-го! Гроза района и гордость отдела! Кстати, как супруга? Как дети?
Ловко переключив внимание лейтенанта Форестли на семью, мы какое-то время дружески поболтали о личном (не моём — лейтенанта), после чего он запоздало спохватился и вручил мне с полдюжины заявлений о пропажах.
Ничего нового и особо интересного, всё как всегда, но я с радостью ими занялась, честно отрабатывая звание сержанта и лучшей женщины-ищейки участка.
Просто сравнивать мне себя было не с кем, других женщин-ищеек в Кентербурге просто не было.
Как бы то ни было, я успешно отработала все до единого дела, по быстрому забежав на обед домой и помчавшись дальше, и к вечеру даже осталось время на то, чтобы самостоятельно составить протоколы по каждому делу. Я ведь теперь полноценный сержант и напарник-констебль мне уже не положен.
Неожиданно бумажная волокита отняла больше времени, чем я планировала, так что домой шла уже в легких сумерках, но искренне довольная собой. Завтра воскресенье и я совершенно свободна, успев переделать все недельные дела за один день.
"Хм, чем бы мне себя занять? Может, сходить в салон красоты? Давно я не уделяла внимание волосам и ноготочкам. Или записаться на массаж к умелице Маргарите? У женщины просто волшебные руки! Ну и небольшой целительский дар, не без этого. А может пробежаться по магазинам и купить себе новую сумочку? Видела сегодня мельком в витрине миленькую вещицу роскошного синего цвета! Как раз к моему новому осеннему пальто.
Решено!
С утра по магазинам, затем на ноготочки, а вечером на массаж! Это будет идеальный день!
***
— Ты поздно, — чуть ли не на пороге дома встретил меня магистр, причем не только претензией, но и недовольным взглядом.
Я только-только вошла, ещё даже не успев снять уличную обувь, а он уже с видом сурового папаши стоял в дверях гостиной и недовольно щурился. Αж растерялась. Потом правда почти сразу рассердилась и строго проговорила:
— Вообще-то я работала.