Почему-то именно это отозвалось внутри меня нервной дрожью, отчего я инстинктивно отшатнулась, но некромант всё равно удержал тарелку на месте, хотя и пришлось постараться.
— Что? — хмыкнул снова. — Удивлена?
— Очень, — произнесла напряженно, только сейчасзамечая, что он снова в одних брюках, радуя (и дико смущая!) меня свои обнаженным торсом. — Мне показалось, мы всё решили…
— Тебе показалось.
— И что теперь?
Ситуация складывалась — хуже не придумать. Я в углу между окном и холодильным шкафом. Сэв почти забрал мой ужин и перекрывает единственный выход.
— Да в целом ничего, — пожал плечами маг, аккуратно передавая мне тарелку и следя, чтобы я точно её взяла. — Просто. Соскучился. Кстати, поздравляю, ты молодец. Осталось всего три экзамена из восьми. Большая редкость среди пятикурсников.
— Четыре, — поправила его напряженно.
— Три, — усмехнулся, многозначительно щурясь. — По своему предмету я уже проставил тебе в ведомостях «пять».
— Зачем?! — уставилась на него с искренним возмущением, вспомнив тот самый эпизод трехмесячной давности, когда Олария пыталась обвинить меня в незаслуженности оценки.
— Затем, — отрезал жестко, отчего я снова напряглась, и Сэверин это заметил. Слегка поморщился, отступил и снова спокойно произнёс: — Это моё право. Я вижу, что ты знаешь эту тему на отлично, и не вижу смысла тратить ни твоё, ни моё время зря. Как считаешь, это достойный аргумент?
— Ну… — взглянув на некроманта все еще с легкой опаской я протиснулась мимо него в сторону чайника и, старательно взвесив все за и против, кивнула, — да.
Подумала ещё и сказала:
— Спасибо.
— Да не за что, чудо…
Сегодня он впервые за несколько месяцев снова назвал меня так и это отозвалось в душе легкой ностальгией по тем временам, когда всё было проще и легче, так что я позволила себе немного расслабиться. В конце концов, я вижу его практически в последний раз. Так почему бы и… да?
— А ты поедешь на праздники куда-нибудь?
— Нет.
— Почему? — взглянула на мужчину уже прямо и с искренним интересом.
— Можно и так сказать, — не сразу ответил маг, перед этим слегка поморщившись и прислонившись плечом к хладному шкафу. — У меня… не та семья, о которой можно сказать «дружная».
Тут же вспомнился его прадед — тот еще гадкий старикан, и я понимающе вздохнула.