— Но вы хотите от меня невозможного, а я за такие дела не берусь. Всего хорошего.
ГЛАВА 3
Как ни странно, обратно в город нас тоже отвезли, причем без проволочек, хотя я бы ничуть не удивилась, если бы нас с детективом выставили за порог и отправили домой пешком. Но нет, мобиль ждал у крыльца и молчаливый водительдоставил нас четко к участку. За всю поездкуФорестли не произнес ни звука, но когда мы прошли в его кабинет и лейтенант грузно осел в своё любимое кресло, натужно скрипнувшее под немалым весом сыскаря, мужчина не выдержал:
— Заюш, ну как так, а?
— Серьезно? — уставилась на него с нескрываемым возмущением.
Посмотрев на меня долгим, совершенно нечитаемым взглядом, лейтенант тяжело вздохнул и отвел взгляд.
— Вот права ты, стрекоза… Но и старика мне жалко, понимаешь? Он хоть и гадкий на первый взгляд, но натура благородная, этого не отнять. И благотворительные фонды у него, и прочее — всё на совесть делает. Да только это ведь уже не жизнь, а существование. Ему уже к пятистам, насколько помню, да только и сильнейшие маги столько не живут, максимум до трехсот. Представляешь? Двести лет просыпаться каждое утро такой развалюхой и точно знать, что это не конец.
— К пятистам? — не поверила, пытаясь пересчитать, сколько тогда может быть правнуку, если его отец и дед женились до тридцати. И всё равно что-то не сходилось.
— Что не так? — насмешливо уточнил Форестли.
— А внуку тогда сколько? — уточнила заторможенно.
— Тридцать два, слышала же.
— Ну… да-а, — протянула, досадуя на свою внезапную забывчивость. Подумала ещё. И ещё… Нет, не сходится. Хотя… — У них и с рождаемостью проблемы что ли?
— Судя по всему, — развел руками детектив.
— А где остальные? — Я всё пыталась понять эту странную семейку и пускайточно знала, что ни за какие миллионы не буду заниматься сводничеством (ну бред же!), любопытство не отпускало. — Отец наследника, дед?
— Так умерли, — фыркнул лейтенант, словно это было очевидно. — Причем хочу заметить, в нормальном почтенном возрасте за сотню. Кстати, младший Бекельсберри унаследовал темный дар прадеда и точно проживет не меньше трехсот.