Моду на тощих моделей она никогда не понимала.
Платье больно замурзанное. Постирать бы стоило, конечно. Завела руку за спину, стянула платье – вот и фигурка вполне даже хорошая. Талия тонкая, грудь – между двоечкой и троечкой. И бёдра – хоть сейчас рожай!
Боже мой! Ведь весь день даже не подумала об этом! А на самом деле – она снова молодая! И, возможно, даже ребёночка ещё родит! И бог даст – муж хороший будет! И всё-всё у неё наладится! Экое счастье-то, на самом деле – начать жизнь с нуля и избежать всех-всех ошибок!
Глаза невольно наполнились слезами под укоризненные слова Питера:
— Ну вот, опять!
Госпожа Ирэн решительно вытерла слезу рукавом и сказала:
— Пойдем, Питер, я очень хочу есть! — а про себя подумала: «Всё теперь будет по-другому, всё!».
В комнате, где её дожидалась сестра, Ирэн, наконец-то, рассмотрела всех присутствующих. Пока ела – так и стреляла по сторонам глазами."
"Две тётки, хотя они тут все непонятного возраста, но эти, пожалуй, постарше остальных, лет по сорок.
Ещё одна молодая девушка – Линта, как назвала её сестра, что-то непонятное делает в том углу, где спит прислуга.
Возможно, рассуждения Ирины Викторовны и отличались некоторой наивностью, но она, в целом, рассуждала здраво и по-доброму, так, как её учили в своё время в пионерском детстве.
Сама госпожа Санти закончила ужин ещё до прихода Ирэн и Питера в комнату и сейчас сидит за этим же большим столом, только с торца. Перед ней, закрывая её от глаз Ирэн, стоит довольно большой ларец с откинутой крышкой. Из-за крышки Ирэн и не видно, что она там делает.