Почему же все так обернулось? Где тропа событий повернула не на ту тропинку?
Случилось ли это в тот момент, когда метеориты разрушили большую часть Империи? Нет…
Это было раньше.
Когда из тюрьмы сбежал Петр Первый?
Конечно, нет. До этого.
Может, когда в Японии генерал хаоса хотел уничтожить полстраны?
И тут не то…
Петр размышлял об этом, пока ехал в машине Михаила в администрацию. Там их должен был ждать губернатор и остальные члены рода Кузнецовых.
Когда у него в распоряжении было буквально все время, мыслил он только о том, чтобы сделать страну как можно лучше.
Теперь же, когда у него остались считанные дни, в голове крутились совсем не те мысли.
Страны лишился. Бессмертия. Верных подданных. Хорошо хоть семья была цела.
Но как и говорил его отец в детстве, либо ты умираешь героем, либо проживешь достаточно долго, чтобы увидеть, как сам станешь негодяем. И он прожил достаточно.
Для народа он стал злодеем. Его отец, которого Петр однажды упрятал в тюрьму, вернул себе власть, причем таким изощренным образом. Он разрабатывал план все время, пока сидел в камере.
— Папа, — погладила его по руке Катя. — Как ты себя чувствуешь?
— Не лучшим образом, — ответил тот. — Миша не звонил? Или мама?
— Нет, пока никаких вестей, — вздохнула Катя.
Когда же их привезли к администрации, горожане даже не поняли, кто приехал. Все занимались своими делами.
— Как тут спокойно… — произнесла Анастасия, выпрыгивая из машины.
И действительно. Улицы были расчищены от снега. Фонари освещали улицы.
Царь буквально чувствовал мирное настроение народа. Они были уверены, что находятся в безопасном месте.
— Ваше величество, прошу в здание, — сказал Перестукин. — Губернатор хочет с вами поговорить.
— Что ж, у нас как раз нет других планов, — улыбнулся Петр и начал медленно подниматься по лестнице.
С двух сторон его подхватили дочери и помогли. Королевские гвардейцы тоже пошли за своим начальником, но дальше холла их не пустили.
— Простите, мужики, но губернатор… — почесал затылок один из солдат. — Как бы так сказать… У него пунктик, насчет своего внешнего вида…
Со второго этажа спустился бравый старичок. Хоть ему и было далеко за шестьдесят, но двигался он очень бодро. Это подметили все кремлевские солдаты.
— Дмитрий, спасибо, — кивнул он солдатам.