И когда рана была спаяна намертво, я закрепила поверх нее лишь пластырь. Постояла, вцепившись в края раковины и пережидая слабость, затем вырубила все камеры «младшего господина», разделась и залезла под душ.
Хотелось орать. В голос. Выть. Бить кулаками по стене. Хотелось прекратить все это одним точным выстрелом, одним ударом сталью, одним прыжком с достаточной для реализации самоубийственного плана высоты и… хотелось быть на Гаэре. Рядом с Исинхаем. Прикрывая Исинхая. Защищая того, кто был единственной причиной, по которой я еще не свела счеты с жизнью.
И я стояла под холодными струями воды, подставляя лицо водному потоку, который смывал слезы, не оставляя и следа…
Звук входящего сообщения, и я проваливаюсь в пси-связь, теряя контакт с внешним миром.
* * *Здесь, в этой части моего подсознания, всегда было темно, тепло и уютно. Еще здесь горел огонь в камине, а Исинхай сидел прямо передо мной, скрестив ноги и вглядываясь в меня такими умными, все понимающими и все замечающими глазами.
– Как ты? – спросил шеф, находящийся в нескольких сотнях световых лет от меня.
– В норме. – Ложь – лучшая из моих привычек.
– Проблемы? – последовал новый вопрос.
– Решу. – Вот это уже было правдой.
Исинхай кивнул и перешел к неприятному:
– Адзауро-младший?
На этот раз я несколько помедлила с ответом на пару секунд, но все же…
– Непредсказуем, – обозначила, наконец, основную опасную черту характера Адзауро.
– Плохо, – задумчиво произнес Исинхай.
– Справлюсь. – Тоже правда.
И вопрос, который я не могла не задать:
– Как вы?
Шеф улыбнулся мне и тоже солгал:
– В норме.
В норме он не был. Это знала я, это знали его самые близкие сотрудники. Исинхай не был в норме, Исинхай был в стадии перехода на новый уровень своей жизни. Более пятнадцати лет он по праву занимал положение короля преступного мира, мне казалось, нет никого более влиятельного, чем он, но… Когда с Гаэры увезли Киран МакВаррас, шеф изменился. Когда вслед за дочерью нашу планету покинула и ее мать, женщина, которую Исинхай безответно любил столько лет… это его сломало.
Вот это было уже страшно.