Социопат, вполне вольготно устроившийся на подобии дневной кровати, лишь насмешливо взглянул на меня, после чего вновь уделил все свое внимание потолку. Ну да, на потолке было чисто, в отличие от пола, на котором в живописном беспорядке валялись четыре из моих пяти шелковых халатов и десять метров плотного хлопкового пояса.
– Красный тебе идет, – не глядя на меня, произнес Адзауро.
– Сильно в этом сомневаюсь, как, впрочем, и в твоей вменяемости.
И, зашвырнув пилочку обратно в ванную, я, сложив руки на груди, начала с главного:
– Это что сейчас было?
Акихиро промолчал, все так же безразлично взирая на деревянные доски потолка.
Потрясающе!
– Ты вообще осознаешь, что твое вмешательство может стать причиной моего отлучения от рода Адзауро и, как следствие, ты останешься без охраны?!
Если и существовал человек, которому было совершенно плевать на собственную безопасность, то, похоже, я имела несчастье наблюдать его сейчас.
– Это очень здорово, что ты умеешь держать лицо в состоянии даже не невозмутимости, а абсолютной бесстрастности, но, Акихиро, как твоя невеста я могу сопровождать тебя там, куда ни твоя собственная честь, ни традиции Ятори не позволят пройти ни одному из твоих телохранителей.
На красиво очерченных губах идеального социопата промелькнула загадочная улыбка, и он произнес:
– Мотылек, летящий в губительное пламя, не осознает, что погибнет. Он летит на свет, считая, что в этом его долг и его призвание. Маари, ты не мотылек, тебе стоило бы быть умнее.
И все тот же бесстрастный взгляд в потолок и улыбка, едва читающаяся на идеальном лице.
– Мм-м, – протянула я, – то печальное чувство, когда говоришь с идиотом.
Взгляд темных глаз мгновенно переместился на меня. Забавно, сейчас младший Адзауро опасным не выглядел вовсе – излишне ухоженный, почти изнеженный, с заботливо подчеркнутой красотой, идеальной кожей, тонкими пальцами нежных рук. Он казался слабаком. Высоким тощим дрищом практически, но этот взгляд… Порой казалось, что в теле слабака живет что-то действительное страшное.
– Ты побледнела, – насмешливо констатировал Акихиро.