— Почему твои родители уехали?
— Пф, вы все уехали, бросили меня, — вскидывает голову и садится, опираясь на руки. — Удивлена, что ты сейчас здесь. Увез дочку, прячешь ее от меня. Арслан, как же так? Не дал мне даже объясниться.
Защищается — нападая. Другого я от нее и не ожидал. Вина терзает душу, но я не позволю жене избавиться от этого чувства, переложив его на меня.
— О чем нам разговаривать? Благодари Аллаха, что я не убил тебя прямо на месте, когда узнал о твоей лжи! Ты позволила бы мне думать, что родила сама?
— Мне ничего не оставалось, это был последний шанс!
— Ты могла бы дать своему телу восстановиться.
— Ты? Ты бы не понял, Арслан! Не могла я, не могла! Ничего не могла!
Вот она — истерика. Не замедлила случиться. Пресекаю крики жены коротким жестом. Не замахиваюсь, всего лишь выставляю руку вперед. Но Диляра интерпретирует по-своему.
— Ударь, ударь, я заслужила! Покарай меня!
— Успокойся, ради Аллаха, — подхожу ближе и удерживаю ее за предплечья, жена повисает у меня на руках, наваливается тяжелым грузом, душит, камнем тянет на свое дно.
Терплю, ведь она теперь — мое пожизненное наказание. Не смогу ее бросить, в глазах общественности нужно создать видимость крепкого брака. Ради девочек. Но я не знаю, как подпустить Диляру к Зарине. Меня терзают подозрения.
— Ты била ее? Почему она такая запуганная? Признайся честно, от этого зависит твоя дальнейшая судьба, — глухо спрашиваю, смотря в сторону и видя наше уродливое фальшивое объятие в отражении зеркала в шкафу-купе.
— Нет, я не била ее, не била, — Диляра отрывается от меня и заискивающе смотрит в глаза. — Я любила нашу девочку, хоть она и неродная мне. Арслан, пойми, мне было трудно, так трудно…
— Не дави на жалость. Ты сама создала эту проблему.
— Я одна ее сгубила? А где был ты, пока я воспитывала ее?!
— Диляра, этот разговор не имеет смысла. Я ставлю тебе условие: если хочешь видеться с дочерью, то обратишься за помощью к специалистам. Если тебе пропишут препараты, ты будешь их принимать.
— В психушку решил меня упрятать, да?! — Диляра шокированно смотрит на меня, неверяще качает головой. Ей чрезвычайно сложно принять собственный недуг.