Он ведь уже «не маленький, Тесса!».
— Да, очень, — я украдкой смахнула навернувшиеся слезы.
Боже мой, какой эмоциональной меня сделала беременность, а шла ведь только седьмая-восьмая неделя!
— Так, я буду ждать вас на вокзале! — Уильям помахал мне рукой и запрыгнул в экипаж, в котором я приехала.
Затем он и Кэтти скрылись из вида, а я с прищуром посмотрела на мужа.
— А на чем сюда вы добирались?
Тот пожал плечами с независимым видом."
"— Только не говори, что позволил ему управлять паромобилем, — я набрала воздуха, чтобы возмутиться, но Эдвард, быстро оглянувшись, притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем.
Сработало, как и всегда. И даже лучше, чем в самом начале нашего брака.
— Только вдали от города, не переживай, — произнес он, когда мы оторвались друг от друга.
Закатив глаза, я только покачала головой. Правило о том, что первые сорок лет самые сложные в жизни любого мальчика, работало и в этом мире тоже. И даже с невозмутимыми, холодными, каменными герцогами.
— Милорд, миледи! — я едва успела оправить сбившуюся блузу, когда на небольшую площадь перед станцией, на которой мы стояли, прибыли еще два экипажа.
Здесь мы не ждали множества гостей, только нескольких корреспондентов, потому что торжественное открытие планировалось осветить в городских газетах. На вокзале обещался быть даже градоначальник! И совершенно точно будут все те, кто громче всего возражал против моей идеи и проголосовал за ее запрет.
— Доброго дня, господа, — я приветливо улыбнулась показавшимся из экипажей журналистам.
Эдвард — сама сдержанность на людях — едва заметно кивнул.
Мы ответили на несколько банальных вопросов, и все вместе прошли к станции. Раньше здесь был голый перрон, даже без навеса от непогоды, а теперь появилось просторное помещение, поделенное на зоны: место для отдыха всех пассажиров, место для женщин с детьми, курительный угол, небольшой киоск со всякой мелочевкой в дорогу и будка, где можно было приобрести еду.
Вместо высоких гостей, которых мы встретим на вокзале, здесь сегодня собрались рабочие фабрик Эдварда и их семьи.
— Ваша светлость, Ваша светлость! — раздавалось со всех сторон, пока мы пробирались сквозь плотную толпу к перрону, попутно пожимая руки и поглаживая детишек по макушкам.
Здесь царило ощущение какого-то абсолютного счастья, словно наступило Рождество.