Хорошо…, а когда я вижу около машины Пашу, становится еще лучше. Улыбка сама расплывается на моем лице. Господи, могла ли я подумать, что моя жизнь сложится таким образом и этот мужчина будет моим? Ведь еще полтора года назад я думала, что мне придется с ним расстаться, чтобы скрываться дальше от Вольского, но все разрешилось и уже почти полгода я живу без страха, потому что всех, кто бы причастен к смерти Насти посадили и теперь мне можно жить спокойно, не боясь за себя и моих близких. С ума сойти, хоть бы не сглазить.
— Привет, — словно умалишенная улыбаюсь я и тянусь к Паше.
— Пальто почему не застегнуто?
— Наверное, потому что я знала, что ты будешь ждать меня тут и можно не кутаться."
"— Нужно. У меня другая идея, — застегивая пуговицы на моем пальто, произносит Паша. — Пойдем погуляем в парке, пока елку устанавливают.
— Какую елку?
— Искусственную.
— Блин, я совсем с головой уже не дружу.
— Тань?
— Да нормально все. А Машка где?
— С Толей гуляет.
— В смысле с Толей?
— В прямом. Пока нам устанавливают елку, Решетников катает нашу дочь на санках.
— А она не замерзнет? Кто ее одевал?
— Не замерзнет. Педиатр вообще сказала, что им очень даже полезны зимние вечерние прогулки.
— Педиатр? Это та, которая Оленька?
— Ой, Тань, давай только без этих бабских заскоков. Пойдем.
Паша берет меня за руку и ведет в сторону парка.
— Ты сейчас мне взглядом прожжешь кожу. Что-то хочешь сказать?
— Ага. Хотя в принципе ничего нового. Паш, — резко останавливаюсь я и поворачиваюсь к нему. Тянусь на носочки и обхватываю его холодные щеки двумя ладонями. — Ты знаешь, что ты самый лучший?
— Ну предположим, да.
— Спасибо тебе за все. Прости, что так веду себя последний месяц, не обижайся на меня. Я тебя очень люблю, — тишина в ответ. — Чего ты молчишь?
— Ну мне нравится слушать какой я хороший и как меня любят. На кой черт мне тебя перебивать?
— Для приличия можно сказать что-то в ответ, — убираю руки в карманы и иду вперед, не смотря на Пашу.
— Обиделась?
— Нет.
— Ну ладно. Я тебя тоже. Так пойдет.
— Ой, да иди ты… елку ставить.