— Послушай, а ты чего набрался-то?
— Да разве здесь наберешься? Одно слово — самогонка. Анька, а ты мне в прошлый раз бутылку белой обещала. Неужели забыла? Я ведь, дочка, за этим-то и пришел.
— Ой, дед, прости. Столько дел в городе было, просто из головы вылетело. Ну хочешь, я тебе денег дам? Ты сам себе купишь.
— Да что мне толку-то от твоих денег, — расстроился дед. — Это там у вас в городе деньги нужны. А тут какой от них прок? Вот если бы ты, так сказать, натуру подогнала. Коньячку или хорошей водочки. А с деньгами мне нужно идти, ловить попутку и ехать в райцентр.
— Дед, а ты что, дальше своего райцентра никогда носа не высовывал? Ты бы доехал до железнодорожной станции, там бы и закупился.
— Нет, Анька, не люблю я по городам-то шастать. В городах все продукты — сплошная химия, а у меня все натуральное. Все со своего огорода, а продукты первой необходимости мне бабка соседская привозит. Это она у нас большая любительница туда ездить, в толпе потолкаться.
Я подняла пустое ведро и направилась к своему дому. Дед Герасим поплелся за мной, стараясь не отставать ни на шаг.
— Аня, а ты к нам с ночевкой приехала? Может, выпьем самогоночки, ты мне расскажешь, что новенького в столице нашей? Как там, стоит Белокаменная?
— Стоит, куда ж ей деваться.
— Так, может, я за самогонкой сбегаю? А хочешь, пошли ко мне! У меня закуски полно.
— Нет, дед. Я пить не буду. Я ночью, конечно же, никуда не поеду, но встану рано.
— В банке, что ли?
— В банке.
— Никуда, Анечка, твой банк не уйдет. Сама понимаешь, что к нам сюда редко кто приезжает. Ты для меня отдушина, связь с внешним миром. Ежели не пьешь самогонку, я тебе стаканчик своего домашнего винца налью. Винцо у меня отменное. Мне бабка Ольга рецепт дала.
— Ой, дед. Если я сейчас вина твоего выпью, то как я завтра встану?
— Тебя мой петух разбудит. Он так орет на всю деревню, что уши закладывает.
— Да помню я твоего петуха… Он что, живой еще?
— Живой, а что с ним станется?
— Я думала, что ты его уже сварил. Он у тебя такой жирненький, упитанный.
— Анна, не говори ерунды. Еще не хватало, чтобы я петуха резал. Он мне как сын. А разве я смог бы свое дитя убить?
— Кто для тебя петух?
— Сын! — не моргнув глазом, торжественно произнес дед. — Это мой сыночек Петр. Я к нему отношусь с уважением.