– А команды на каком языке подаются?
Начальник снова весело рассмеялся:
– Да на русском. Обычном русском. Через мат и работает, представляешь."
"Семен отлично представлял. Он часто видел, как точно так же в городе управляются с лошадьми. Ведь должны же знать команды на немецком, откуда им русский знать? А тем не менее животные умнее людей. Они быстро сообразили, что к чему.
Лошадей Семену было жалко. Людей – нет. Каждый раз, когда он видел очередную изможденную лошадь, которая пыталась вытянуть засевшую в глине самоходку или тянула телегу и было видно, что лошадка не то что фуража, сена вдоволь давно не видела, и было понятно, что не доживет скотина до весны, Семену хотелось взяться за голову.
Когда-то давно, в другой, довоенной, жизни ездил он с дедом на Старожиловский завод, где разводили рысаков. Там он впервые сел в седло и там же понял, что как бы ни заглядывался на бравых кавалеристов, в седло он не сядет.
Причина простая – жалко лошадь.
Семен сел в машину и еще раз посмотрел на свой список.
Здесь, на сортировочной станции, он тоже спросил про первую группу, и оказалось, что они были и тут. Приезжали трое. И начальник станции также подтвердил, что очень уж главный был у них на Семена похож внешне. Точно так же расспрашивали обо всем и ни о чем одновременно. И так же про собачек спросили. Интересные ребята.
Одного полковника Серабиненко не хватит, чтобы везде установить дежурство, но где мог, он народ взбаламутил.
Глава восьмая
Семену не хватало информации. Нужно было найти хоть что-то по первой группе. У Смирнова тоже не было сведений про задачу той группы. Только документы. И единственную наводку, которую он смог дать, это место, где была служебная квартира. Как раз в том самом банке, точнее, его бывшем здании, где с самого начала предлагали жилье Семену. Вот если бы тогда согласился, то не пришлось бы сегодня вечером двигать туда и поднимать сонную охрану.
Попасть в здание оказалось на удивление сложно. Пришлось пройти несколько коридоров и три поста. И только потом Семен смог оказаться на последнем, мансардном, этаже, на котором размещались шесть квартир. И одна из них, как раз та, где жили его предшественники, оказалась свободной. На его счастье.
Дверь не была опечатана, так как никто формально не знал, что случилось с группой. Все, что касалось СМЕРШа, сразу приобретало гриф «совершенно секретно».