Бабадуров, узнав о том, что произошло в дюжевском доме, только встряхивал рыжей, лохматой головой, как конь гривой, и шлепал себя ладонями по коленям:
— Ай да Боровой! Силен, бродяга! Хряп — и копылки врозь?! Строгий мужик!
Повосхищался, пошлепал себя по коленям и подвел, как аккуратный писарь, черту:
— И остались мы с тобой ни с чем. Как цыган с недоуздком. Ладно, ты пока отлеживайся, а я пойду свою бестолковку чесать. Может, чего и придумаю.
Но, видно, не пришлось долго чесать Бабадурову свою большую голову.
Появился Тетюхин под вечер, бледный и мятый, будто с перепою. Заказал, как обычно, Сергею ужин для себя, но к разносолам так и не притронулся, только хлебал чай без меры да потел, вытирая лицо и лысину большим клетчатым платком. То и дело поглядывал на дверь, ждал кого-то, но так, видно, и не дождался.
— Эй, милок, — окликнул Семена, — возьми-ка с меня.
Рассчитался, щедро дал на чай и обреченно вздохнул:
— Проведи-ка меня к хозяину.
К хозяину, так к хозяину. И Тетюхин предстал перед Бабадуровым. Начал издалека, аж с Базарной площади, где, по его словам, побывал сегодня утром и подивился, что цены на мясо опять безобразно вздули. Бабадуров, склонив голову, целился кривым глазом мимо Тетюхина и шлепал себя по коленям — таким образом разговор поддерживал, тоже досадовал на дороговизну. С Базарной площади Тетюхин незаметно подъехал к трактиру, похвалил Степана Иваныча за хватку и за доброе ведение дела, сочувствие выразил, что в такие времена коммерция тяжело дается, ведь на все расходы нужны, а доходы — не такие, как задумывалось.
— Не говори, — стал плакаться Бабадуров, делая вид, что крючок, подброшенный Тетюхиным, он уже заглотил, — хотел еще одно заведенье открыть, да куда там! Подсчитал, в какую копейку встанет, и слеза капнула.
— А я бы смог пособить, только мне помощь твоя нужна, Степан Иваныч. Выручи меня из тяжелого положения, я тебя и деньгами отблагодарю, и протекцией. Люди мне для одного дела нужны, ох, как нужны…
— Да людей у нас… — начал было Бабадуров, но Тетюхин его перебил:
— Особые нужны люди, Степан Иваныч, такие, которые к тебе заглядывают.
— Это какие же? — продолжал валять Ваньку Бабадуров.
— Рисковые! — твердо ответил Тетюхин.