И выполнил обещание — разыскал девицу Тютькину, вернул Дидигурову векселя и деловые бумаги, а также деньги. Во сколько обошлось «без огласки», узнать не удалось даже Тихону Трофимовичу. Дидигуров в ответ на такой любопытный вопрос лишь вздохнул и стал жаловаться на здоровье, которое совсем похильнулось, особенно по ночам донимают сердцебиения… Больше Тихон Трофимович его ни о чем не спрашивал, только посоветовал принимать перед сном касторовое масло."
"Глядя сейчас на Борового и вспоминая давнюю историю с Дидигуровым и девицей Тютькиной, Тихон Трофимович все-таки склонен был думать, что гость хитрит, чего-то утаивает.
— И куда ты теперь сани свои направлять станешь? — спросил он Борового, пытаясь заглянуть тому в глаза и угадать потаенные мысли. Но глаза у Борового, весело-пьяненькие, так и мечутся под белесо-поросячьими ресницами, будто все разом оглядеть желают и ни на чем не останавливаются.
— А я и сам не знаю, Трофимыч, куда мои сани выползут. Семью-то кормить надо, девок замуж выдавать, у меня их пять голов, девок-то, и все неказистеньки, в тятю на личико удались. Вот и посуди. Припрет безденежье — куда мне? Под мостом с кистенем стоять? Так меня там варнаки по старой памяти зашибут сразу! Эх, крути не крути, Трофимыч, а я как на духу — принимай на службу к себе!
— И в каком ранге-звании тебя принимать?
— Да в каком хошь! Я не гордый… Надо будет — я и с Митричем на облучок рядом сяду.
— Облучка по твой зад не хватит.
— Эка беда! Дошшечку приколотим.
Тихон Трофимович только хмыкнул — на каждую загогулину у Борового готовый ответ имелся. А ведь придется брать его к себе на службу, никуда не денешься — надо выручить по старой дружбе. Тихон Трофимович поднялся из-за стола, прошлепал по полу босыми ногами, у окна остановился и долго смотрел поверх кружевной занавески на стылую луну.
— Однако потеплеет к утру, — раздумчиво произнес Тихон Трофимович, — вот с утречка и поедем…
— Куда? — встрепенулся Боровой.
— На кудыкину гору счастья искать… В Огневу Заимку поедем, я все никак собраться не могу, а там дела ждут. Заодно и про твою службу на вольном ветерке подумаем. А теперь давай спать.
— Спать так спать.