За водой простирался материк, бледное серо-зелёное пятно с лопастями ветряных мельниц, пересекающих линию горизонта. Город казался невидимкой, однако притягивал к себе окружающий пейзаж, как камень, продавливающий своим весом лист бумаги.
Сеп отнёс тарелки в раковину, собрал объедки салфеткой и спрятал ту в карман.
– Тебя подбросить? – спросила мама.
– Что?
– Подбросить тебя в школу?
– На полицейской машине? Спасибо, мне и так проблем хватает.
Мама улыбнулась, и Сеп расслабился.
– Хочешь, высажу за углом…
– Всё нормально. Доеду на скейтборде.
– Ты же знаешь, как я не люблю, что ты на нём гоняешь.
– Так купи мне мопед, – предложил Сеп, доставая из холодильника сэндвичи.
Мама закатила глаза.
– Ну почему бы тебе хотя бы на велосипеде не поехать?
Сеп вспомнил свой старый жёлтый «чоппер», покрытый ржавчиной, словно пятнами экземы, и заплетённый четырёхлетним слоем паутины.
– Нет. – Он подхватил рюкзак.
– И не смей лису прикармливать! – крикнула вслед мама.
Хлопнула дверь. Утреннее солнце ещё не прогрело кости острова, и воздух оставался холодным. Сеп почувствовал, как тот овеял лицо свежим морозным дыханием, и потёр руки.
Лиса сидела на дорожке, первые лучи золотили рыжий мех. Сеп положил салфетку у своих ног и чуть отошёл в сторону.
– Держи. Больше ничего нет. Давай, а то я опаздываю.
Затем сделал шаг вперёд. Животное отпрыгнуло на угольного цвета лапах, а затем снова уселось и зевнуло.
Сеп снова двинулся, но лиса отпрыгнула назад; её янтарные глаза вспыхнули, маленькое тело напряглось. Животное моргнуло и склонило голову набок.
Сеп хотел дотронуться до ушей лисы, но та отскочила подальше, балансируя на кончиках лап.
– Может, однажды ты научишься мне доверять, – сказал он.
Лиса дождалась, пока Сеп не скроется из виду, подобрала крабовое мясо и потрусила обратно в лес.
2. Опоздание
Низкое утреннее солнце окутало Сепа, пока тот катился под гору. Свет собирался в ущельях острова, точно лужицы расплавленной карамели, вспыхивал в лесу, как лучи факелов, и плашмя разбивался о стены здания школы. День начался с жужжания мух и гула работающих двигателей – и время тянулось сквозь него, словно гусеница, то подбираясь в кучку, то вытягиваясь вперёд, а иногда и полностью замирая.