Только воплощенная в материале, десятки раз выверенная, доведенная до логического завершения, идея становится реальностью, фактом, открытием, машиной. — Лева заразительно рассмеялся. — Я демагог?
Следователь ласково улыбнулся: «Ты молодой, жизнерадостный человек», — хотелось ему сказать, но следователь молчал. Он смотрел на Леву и отходил, набирался сил, молодел. Кто такой этот Крошин, в конце концов? Он на двадцать с лишним лет моложе, следовательно, сильнее. Но ровно на столько же и глупее. Нет безвыходных положений, есть усталость.
— При всем кажущемся спокойствии, выдержке и уме Крошин неврастеник и трус, — заявил Лева, отвечая мыслям следователя так, будто тот задал свой вопрос вслух.
Следователь поднял могучую руку и махнул ею так, словно скомандовал: вперед! Лева понял.
— Не надо! — начал он. — Не надо искать несуществующих доказательств. Необходимо перевернуть всю историю наоборот.
"Следователь выхватил из папки чистый лист бумаги и писал. Лева фантазировал, строил неимоверные версии, придумывал сверхсложные, неосуществимые комбинации. Следователь выхватывал из бурного потока фантазии реальный факт либо ситуацию и записывал. Иногда он поднимал руку, Лева замолкал, переводил дух.
Так они работали больше часа. Когда Лева иссяк и начал повторяться, следователь жестом отослал его в угол. Лева опустился в кресло, а следователь начал просматривать свои записи. Он все вновь перепроверял, выстраивал план атаки, как полководец. Легкая кавалерия, тяжелая, запасные полки, артиллерия. Легкая атака, планомерное наступление в центре, обходные маневры на флангах. Наконец он закончил, облизнул потрескавшиеся губы. Лева уже поставил перед ним стакан, наполненный до краев.
— Го-ото-ов! — на манер машинистов метро громко произнес Лева. — Испекся гражданин Крошин.
— Посмотрим, — осторожно ответил следователь, но довольной улыбки не сдержал. — Иди отдыхай. Завтра начнем.
Глава тринадцатая
Во вторник на ипподроме выходной. Крошин, взяв на работе отгул, неторопливо шел мимо длинных, похожих на побеленные мазанки конюшен.