Явка с повинной

Он обратился к Крошину, но говорил достаточно громко:

— Уголовка-то Митрича замела. Эти близнята его и забрали. Старика-то за что, он-то уж никаким краем не проходит. Сан Саныч, вы как думаете?

Крошин переиграл — явно, грубо. Он не спросил, какого Митрича. Когда и как? Не проявил естественного любопытства. Он словно и не слышал, сунул подручному деньги, назвал комбинацию и продолжал смотреть на лошадей. Он никогда не пользовался биноклем, по крайней мере, Лева этого никогда не видел, а сейчас Крошин попросил в соседней ложе бинокль.

Убийца приложил бинокль к глазам, даже не пытался его настроить, смотрел куда-то вдаль, сидел абсолютно неподвижно.

«Нервы, нервы» — сидя рядом с Наташей и глядя на Крошина, думал Лева. Преступник отдал бинокль и взглянул на часы."

"Невмоготу тебе сейчас, а до конца еще полтора часа, думал Лева и, беспечно улыбаясь, щурился под лучами заходящего солнца. Плюнь на все и иди домой, нечего тебе здесь делать. Тебе надо думать, думать, думать, пересматривать свои позиции. Вот сейчас, сию минуту официант рассказывает, называет твое имя.

Ну, говорил в тот вечер с Логиновым, ну и что? Да ничего, но твою фамилию вносят в список, ты ведь знаешь, как это делается. Иди домой, домой, отдохни, подумай. Нельзя? Верно, никак нельзя. Ведь ты всегда сидишь до последнего заезда, должен досидеть и сегодня. Я сижу здесь, я слышал слова Валька. Если ты нарушишь обычный порядок, я могу нехорошо подумать о тебе. Нельзя волноваться, нельзя, сиди спокойно. Осталось час двадцать пять. Терпи. Интересно, пригласишь ты меня сегодня в гости или нет? Если да, то о чем же мы будем говорить?

Наташа взяла Леву за руку и, прикасаясь губами к его уху, зашептала:

— Почему у вас такое злое лицо? Что-нибудь случилось?

«Идиот, кретин», — сказал себе Лева, так же наклонился к девушке и прошептал:

— А почему шепотом?

— Не знаю, но у вас было ужасное лицо, — тихо ответила она.

— Горбатым не говорят о горбах, — громко сказал Лева.

Крошин начал поворачиваться в их сторону. Так двигается еще исправный, но давно бездействующий механизм, со скрипом и остановками.

Лева от нервного напряжения рассмеялся до слез, как говорится, хохотунчик напал. Это его и выручило. Встретившись с глазами убийцы, Лева не выдал себя. Слезы застилали глаза, он вытирал их и вполне естественно отвернулся.

— Расскажите, я тоже хочу посмеяться, — сказал Крошин.

— Секрет, — выручила Леву Наташа. — Смотри, Александр, ты со своими лошадьми прозеваешь меня.

— Лева джентльмен.