По тому, насколько дружно они выполнили маневр, Лева понял, что его поведение обсуждалось и подверглось резкой, но справедливой критике. Там, у Крошина, Леве его поведение казалось легким и естественным. Вопрос — ответ, хвастливая, чуть пьяная болтовня, ни подтекста, ни второго плана. Вот я весь, как на ладошке. В меру прост и хитер, все непринужденно, бездумно, между прочим. И удар. Боксеры скажут: под гонг, любители скачек — под звонок.
Выйдя от Крошина, Лева решил: дойду до дома — и я герой. Казалось, он не болтал несколько часов, сидя на стуле, а копал землю или укладывал асфальт.
Родители молчали. Клава швырялась посудой.
Сейчас умру, решил Лева, снял трубку и стал набирать номер. Лева не любил показухи, но сейчас выхода не было: он звонил Константину Константиновичу.
— Лев Иванович, вы?
— Я, — признался Лева.
— Все благополучно?
— Да. — Лева не мог ничего придумать, не докладывать же по телефону. Сказать: спасите от любимых родителей?
— Вы из дома? — спросил Турилин. Около сорока лет в уголовном розыске — срок солидный, в разных ситуациях побывал полковник, без особого труда представил и Левину.
— Дома, — мрачно ответил Лева, и Турилин все понял.
— Давно хотел познакомиться с вашим уважаемым папашей, можно его к телефону? — Турилин явно улыбался. — Лева, примите ванну, проглотите снотворное. Ко мне явитесь к двенадцати.
— Спасибо, товарищ полковник, — Лева повернулся к столу и сказал: — Отец, тебя. Мой начальник, его зовут Константин Константинович.
Лева хотел добавить, дескать, вот я попросил полковника объяснить вам, родителям, что Лева Гуров сегодня арифметику не прогулял и вообще парень ничего, школу изредка посещает.
Генерал удивленно хмыкнул, поднялся из-за стола и недоуменно пожал плечами. Лева потащился в ванную.
* * *Крошин приехал в ресторан «Ипподром», сел за столик, обслуживаемый Митричем. Официанта, как и рассчитывал Крошин, давно отпустили. Ресторан уже закрыли, кухня не работала. Крошину, как постоянному клиенту, подали холодную закуску.