С убийцей, человеком фашистской идеологии, циничным, жестоким и равнодушным, следователь оперировал не фактами, а рассуждал о честности. Крошин считается только с собой, следователь принял его правила, заставил дать слово именно себе. Пальцевые отпечатки? Сколько можно было скрывать, что их нет? Крошин не сломался в эти дни, не побежал. Он явился в прокуратуру с твердым намерением получить ответ: да или нет? И пока ему не было бы предъявлено заключение экспертизы, Крошин все отрицал бы. С чисто юридической стороны преступник имел преимущества и знал об этом.
Тут будет реклама 1
Как только он окончательно убедился бы, что пальцевых отпечатков нет и доказательств не хватает, он почувствовал бы себя победителем. Следователь лишил преступника возможности победить, отдал ему главное доказательство как ничего не значащий факт. Нет и нет, разговор о другом. Николай Тимофеевич его отпустил. Но ведь Крошин имел возможность бежать раньше, когда считал, что у следователя есть доказательства его вины. Мог, но не бежал. Глупо бежать сейчас.
Тут будет реклама 2
Бежать, признать себя трусом?
* * *"
"Выйдя из прокуратуры, Крошин сел за руль своей «волги» и на полной скорости вылетел за город. Пустое шоссе, слежки нет. Вперед? Почему он не уехал вчера? Позавчера? Он опередил бы преследователей на много часов. Сегодня — лишь на час-полтора. В пятнадцать тридцать все дороги области будут перекрыты. Машину придется бросить сразу. Ее найдут мгновенно, и круг поисков сузится. Его выловят, приведут в тот же кабинет. Крошин представил себе лицо следователя.
Тут будет реклама 3
Он будет брезгливо морщиться и отворачиваться, словно от Крошина плохо пахнет. Зачем бежать, сейчас его позиция прочнее, чем утром. «Им не запугать меня», — решил Крошин, развернулся и приехал назад, в центр города. Наспех перекусив, он вошел в прокуратуру ровно в пятнадцать, гордо подняв голову, постучал в дверь кабинета. Молчание. Он постучал вновь, попытался открыть дверь. Она оказалась заперта. Крошин возмущенно оглянулся, никого. Что происходит? Прокурор, следователь, все эти людишки должны ждать, нервничать.
Тут будет реклама 4
Придет или не придет? Он, Крошин, убийца! Он плевал на их законы, на их мораль! Они обращаются с ним как с нашкодившим в школе мальчишкой. Уйду, сейчас же уйду! Он взглянул на часы. Еще минута — и пусть ищут. Он прошелся по коридору, вновь взглянул на часы. Еще минута — и точно уйду. Он сел на диван.
Подошел Лева, увидел Крошина, указал на кабинет.
— Николай Тимофеевич занят?
Крошин молча отвернулся.
