— Он вошел в приемную генерала, слышал за спиной невнятное бормотание подчиненного, повернулся и добавил: — Только вы уж, коллега, пожалуйста, обойдите молчанием полученную оплеуху. Разрешаю соврать, скажите: оттолкнула и убежала. Ваше ползанье по навозу не делает чести ни отделу, ни мне, его руководителю.
Лева выскочил в коридор, добрел до кабинета, плюхнулся в кресло. Главное, от дела не отстранили, остальное поправимо. Он сложил второй экземпляр справки, положил в карман. Что еще? Вспомнил вчерашний вечер, о нем он не сообщил Турилину.
Вчера Лева ушел с конюшни и вернулся на ипподром. В ложе ничего не изменилось. Это для Гурова прошла чуть ли не вечность, а здесь — лишь два заезда. Аня насмешливо заметила, что из-за денег мужчине так нервничать не пристало. Наташа, томно улыбнувшись, сказала: «Ничего, Анка, он привыкнет, скоро станет пай-мальчиком».
— Вам нравится?
Только теперь Лева вспомнил о лежавших в кармане билетах. На табло горели цифры: три и пять, чуть дальше — двести тридцать четыре.
— Сколько же я выиграл? — растерянно спросил Лева.
— Четыреста шестьдесят восемь, — ответил Сан Саныч и вопросительно указал взглядом на Левину уже опухшую щеку.
Лева пренебрежительно махнул рукой, кивнул на шумевшую за спиной публику и, пытаясь замять щекотливый вопрос, заговорил:
— Потрясающе, почти пятьсот рублей.
— Педагоги, — Сан Саныч усмехнулся. — По сто лет на бегах провели. Анекдот. Ну, не будь на свете дураков, умным бы жилось скверно.
— Как же вы угадали? Секрет?
— Логика и психология. — Сан Саныч развернул перед Левой программку. — Здесь написано, что едут мастера. По радио же объявили изменения. На Титане вместо мастера-наездника Харкина едет наездник второй категории Кузьмин, а на Гугеноте едет не Нина, а Петька Семин, — Сан Саныч говорил тихо, проникновенно, в то же время казалось, что он говорит с трибуны и не для профана Левы, а поучает многочисленную квалифицированную аудиторию.