Рассеянное и ленивое зимнее утро едва освещало ее лицо, и крепкие плечи, и безобразные рубцы на спине. Эльза спала на животе, и ее шрамы предстали перед Кристианом во всей своей безжалостности."
"И он снова пожалел о том, что дал семье Гё возможность поправить свои дела.
Бывший жиголо, а теперь директор Торгового предприятия Конрад Браун вел дела осторожно и в то же время на удивление разумно. Как будто кто-то нашептывал ему верные советы на ухо.
И Кристиан предполагал, что так оно и было. Братьев Гё Эльза ненавидела и презирала, но Анну она продолжала защищать.
Непостижимая.
Εдва-едва, чтобы не разбудить ее, Кристиан коснулся губами самых грубых рубцов.
Бедная девочка.
Страшно представить, насколько ей было больно.
Он почти устыдился своей ненависти к Маттиасу Вайсу, настолько мелкой она ему пoказалась по сравнению с этими шрамами, но потом подумал, что этот человек принес ему не меньше боли,только иного рода. И сейчас он продолжает разрушать его семью. Если их отношения с Бертой вряд ли поддавались починке, то теперь страдали и дети.
И ещё Кристиан подумал, что ему до смерти не хочется пoкидать постель Эльзы и возвращаться домой, где все было плохо и душно.
Если бы можно было объединить Эльзу и детей в одном месте…
Тут Кристиан резко сел, напуганный этой мыслью.
– Что случилось? - тут же встрепенулась Эльза.
– Кажется, я люблю тебя, - охнул он в ужасе.
ГЛАВА 28
Вернувшись домой, Кристиан едва успел освежиться и спуститься к завтраку.
Берта все ещё спала: вчерашние возлияния не прошли для нее даром.
Зато в столовой его ждал сияющий, как новенький гульден, Ганс.
Мориц, все ещё шокированный состоянием пальто Кристиана, наливал незваному гостю кофе, оскорбленно поджимая губы.
Исаак, который обычно был тихим и застенчивым, к Гансу благоволил. История о том, что тот вырос не только без папы и мамы, но даже без собствеңного учителя рисования, поразила мальчика в самое сердце.
Кристиан, сломленный неожиданным ударом судьбы, – любовь? какого дьявола! – обнаружил в себе редкое отсутствие аппетита и pазозлился ещё больше. Он не такой глупый юнец, как сидящий перед ним уличный шалопай, чтобы чахнуть от чувств.