Это воспоминание придало ей сил, потому что, по правде говоря, ноги под длинным платьем едва не подгибались.
– Эльза Лоттар, – произнесла она со значением и расправила плечи. – Господин Гё не любит ждать.
И она потрясла папкой с документами у него перед носом.
Сейчас нельзя было показывать страха или растерянности. Это как с дикими собаками: никакой слабости."
"Ее уверенность поколебала швейцара. Он ошарашенно покачал головой, а потом проговорил:
– Я сам тебя провожу. Если ты надула меня – лично всыплю тебе по первое число.
– Договорились, – кивнула Эльза.
Она шлa за ним, ничего не видя вокруг. Угроза «всыпать по первое число» казалась куда менее страшной, чем возможный гнев господина Γё.
Они поднялись по широкой лестнице, прошли коридором, а потом швейцар постучал и с неожиданной робостью произнес:
– Господин Гё, к вам тут сиротка какая-то. Говорит, что привезла документы из вашего дома.
– Эльза Лоттар, не сиротка, – поправила она его и шагнула вперед.
Господин Гё сидел за заваленным бумагами столом и смотрел на нее удивленно.
– Эльза Лоттар, – повторил он. - Так вот как тебя зовут.
ГЛΑВА 2
Господину Гё нездоровилось вот уже три дня – свои детство и юность он провел впроголодь, и теперь желудок все чаще подводил его.
В такие дни Эльза варила ему скользкие каши и не ходила на уроки, боясь оставить своего нанимателя без пригляда.
Каким-то невероятным образом боль в животе отзывалась в его ногах, и Эльза подолгу просиживала на полу возле его кресла, массируя сведенные мышцы икр.
Это не вызывало ни отвращения, ни брезгливости. В господине Гё ей нравилось все – и его резкий голос, и крупные руки, и кустистые брови, и даже большой кадык.
За последние два с половиной года она очень привыкла к нему и теперь могла быть полноценнoй сиделкой, если бы такое понадобилось.
Их отношения были такими же молчаливыми. Нелюбовь господина Гё к досужим разговорам с возрастом лишь возрастала, и порой они месяцами не говорили друг другу ни слoва.
Но кое-что все-таки изменилось в тот день, когда несколько недель назад господин Гё вдруг заехал в приют к мадам Дюваль и увидел среди склонившихся над тетрадями учеников Эльзу.
Мадам Дюваль он ңичего на это не сказал, но вечером устроил Эльзе настоящий разнос.
– Так-так, мелкая мошенница, - проскрипел господи Гё. – Так-то ты обо мне заботишься?
Эльза мышкой замерла перед ним, думая о том, что она не переживет, если ее вышвырнут вон. Жизнь в скрюченном домишке была спокойной и мирной.