Вскочившая с земли Света пытается ударить Степана в спину, но он небрежно отбрасывает блондинку, и она катится как мячик.
Залпы, между прочим, не останавливаю. Не выдержав, Степан хватается за голову.
— Прекрати-и-и! — не приказ, а рев раненого медведя.
Я не ведусь. В поддавки мы не играем, сам же сказал. Пускай хоть плачет, хоть маму зовет…
Степан, едва не падая, несется на меня:
— Гребаный дантист! Как подло!
— Я был создан, чтобы создавать красивые улыбки! — не теряюсь, приняв боевую стойку.
Но это была заранее проигрышная позиция.
Даже не успеваю заметить движения Степана. Просто в один миг мне прилетает в дыхалку и бок, и вот я уже лежу на земле. Но что самое интересное — рядом на коленях стоит Степан. Маска скинута. Царский охотник надсадно стонет, засунув пальцы в рот.
— Взят в плен, — вдруг возникает за спиной Степана Гриша и приставляет к его голове кулак, окутанный молнией.
Я без сил откидываюсь на спину. Показываю казаху большой палец.
Отлично. «Врага» мы знатно потрепали.
* * *— Опять блинчики? — улыбается Ирина, проснувшись.
Степан ставит ей на кровать поднос с блинами и стаканом апельсинового сока:
— Это мое суперсредство по соблазнению красивых девушек, — подмигивает царский охотник.
Женщина, любимая и оттого красивая, и неважно сколько ей лет, звонко смеется.
— Старый угодник, — она вдруг замолкает и смотрит в окно.
— Да, Даня, — Степан становится серьезным. — Я хотел с тобой поговорить о сыне. О нашем сыне, — делает он ударение на местоимении.
— Что случилось? — встревоженно спрашивает Ирина."
"— Ничего, но он очень силен. Даже слишком силен. Я никогда не видел настолько мощных телепатов в его возрасте, — качает головой Степан. — Он снес пять из семи моих щитов. Пять, Ира! Их, конечно, давненько не заряжали, но их ставили телепаты из саппорта царских охотников.