— Чтобы я еще этот магистрат послушался… Сами пусть идут дохнут.
Главарь замолкает и яростно смотрит в разнесенное взрывной волной окно. Солнце заходит и окрашивает стеклянные осколки в красный свет, превращая их в окровавленные зубья.
Стоящий у обожженной стены Бита хмуро баюкает забинтованную руку.
— Нам прислали посылку, — здоровой рукой бандит достает из кармана фотокарточку и протягивает Коршуну. — Взгляни.
Главарь бросает взгляд на снимок.
— Паца-а-а-н! — с бешеной злобой выдавливает звуки Коршун.
— Не просто пацан, а со своей мамкой пацан, — замечает Бита.
— Да плевать! — Коршун бьет сапогом по обломкам стола. — Пацан нарвался и ответит! Захвати мне его шлюху-мамашу! Я лично отдеру эту мымру во все дыры! А потом отрублю ее кудрявую голову и отправлю пацану!
— Главарь, а оно нам точно надо? — с мольбой в голосе спрашивает Бита. — Нас осталось всего пять человек.
— Бита, ты много болтаешь, — Коршун сплевывает на пол и угрожающе смотрит на бандита. — Я тебе дал задание — доставь эту суку в наш загородный домик. Простое задание. Мои правила ты знаешь. Либо выполняешь, либо идешь в расход, — главарь создает вихрь вокруг руки. — Ну?!
— Хорошо, — обреченно вздыхает Бита.
И на негнущихся ногах, качая раненую руку, бандит хромает прочь из взорванной комнаты.
Глава 24
— конец бандитской истории
— Значит, поймали мамашку сученка? — радостно оскаливается Коршун, выйдя из машины. — И стоило ныть, Бита? А? Сделал же — четырех часов не прошло.
Он захлопывает дверь и шагает навстречу четырем бандитам. Остатки шайки застыли возле загородного домика, сложенного из угловатых камней. Вокруг ночь, тишина и лес, заполненный уханьем сов и стрекотом сверчков.
— Босс, подумай хорошо, пока еще не поздно, — качает головой бандит с покалеченной рукой. — Забудем бабу, забудем мелкого телепата, плюнем на магистрат и рванем куда-нибудь на черноморское побережье. Ни к чему хорошему это не приведет.
— Ох, достал, — закатывает глаза Коршун. — Где баба-то?
— В подвале, — тяжко вздохнув, Бита указывает на дом. — Очнулась только.
— Хорошо-хорошо, — в предвкушении мурчит главарь Егерей.