— Не хочу я слушать твои признания!»
Следующая мысль, что пришла ей в голову, оглушила ее, лишила способности двигаться:
«Это что ж получается, по его мнению, я его как-то не так простила? Недостаточно искренне? Ну секса ж толком нет, вот видимо и посчитал, что никакое это не прощение… Вот же свин из породы хрюнделей! Даже в плюс себе записал, что не стал оправдываться с теми презервативами. Герой, что уж тут скажешь!»
Муж тем временем продолжал говорить, совсем в раж вошел, перехватил уже обе ее руки.
«Блин, замолчи, замолчи, замолчи!» — кричало на Игната ее внутреннее я.
— Даш, я вот, наверное, только за эти дни понял, как важна в отношениях искренность, доверие… И как сложно это вернуть! Вот если взять тебя и меня…
В этот момент девушка остро почувствовала, если муж продолжит в том же духе, она вцепится ему зубами в горло. Правда, в результате вцепилась не в горло и не зубами."
"От неожиданного резкого поцелуя муж замер, заморгал, а главное — замолчал. Обрадованная, Даша снова к нему прильнула, теперь уже всем телом, попыталась поцеловать еще раз.
— Что ты делаешь? — прогремел он, отодвигая ее от себя. Потом вскочил на колени.
— Разве непонятно? — она тоже вскочила на колени и снова потянулась к нему, с силой вдавила свои губы в его. Пальцы ее тем временем уже вцепились в пуговицы его рубашки, но скорее уж не расстегивали, а вырывали с корнем.
— Сейчас не время! — попытался он запротестовать.
Это его «не время» только подхлестнуло Дашу. Губы уже загорелись тем самым жарким огнем, какого она уже долгое время не знала.
Даша провела ногтями по груди мужа.
— Игнат! — прохрипели ее губы.
Он понял, что от него хотели и как сильно хотели. Без лишних слов перенял инициативу. Он сорвал с себя рубашку, позволив жене гладить себя руками. Стоило Даше потянуться к ремню его джинсов, он перехватил ее руку:
— Я сам!
После этого перешел к решительным действиям.
Муж повернул ее к себе спиной, стащил с себя джинсы, а с нее трусики. Потом его ладонь легла ей на спину, заставив опуститься на руки. Очень скоро сарафан ее оказался задранным почти до самой груди, а попка вплотную прижата к его естеству.