Зашел очень уверенно, как будто знал, куда идет. Сразу сконцентрировал всё внимание на Дарье.
— Привет! — голос его был низким, протяжным. Оглядев Дашу с ног до головы, мужчина растянул свои по-жабьи тонкие губы в подобие улыбки.
Он вообще был похож лягушку: лицо лунообразное, глаза немного на выкате, из растительности на голове только кустистые черные брови. Непривлекательность лица немного компенсировала подтянутая спортивная фигура. Видно, что мужчина за собой следит, и силы в нем много. Роста в нем тоже предостаточно.
Было в семье Габарашвили и еще одно правило, которому надлежало подчиняться во что бы то ни стало. Девочкам ни под каким видом нельзя было общаться с мужчинами или парнями-сверстниками. Исключение составляли только члены семьи и постояльцы гостиницы. С последними, впрочем, контакты тоже не поощрялись. Полагалось вежливо ответить, если что-то спросят, помочь в чем попросят, но не более. Бесед не затягивать, глазки не строить и вообще вести себя скромно. К слову, понятие «скромно» у папы Авзурага было таким обширным, что под него могло попасть всё, что угодно.
И вот на тебе — незнакомый мужчина, да еще и в спальне. Если кто увидит, докажи потом, что не сама его сюда привела. К тому же не похоже, чтобы он был одним из постояльцев. Те обычно носили шорты, майки, реже джинсы.
Как он сюда забрел, тоже непонятно. Спальня девушек находилась в самом дальнем углу правого крыла нижнего этажа, которое было отдано под хозяйские нужды. Сюда специально не забредешь, надо знать, куда идти. Значит, знал.
— Так вот ты какая! — протянул он, тем самым окончательно убедив Дарью, что попал сюда не случайно.
Девушка в конец оробела.
— Вам здесь нельзя… — тихонько пропищала Даша и почувствовала, что хрипнет.
— Можно, — как-то слащаво и уверенно ответил он, подошел совсем близко.
Рассматривал ее лицо, словно она и не человек, а статуя.
Дарья сжалась под его взглядом, обхватила себя руками.
— Ну-ну, — протянул он, разводя Дашины руки.