Пойдем, еще часы тебе сейчас купим статусные.
— Ты представляешь, что с этими часами сделают Тимон с Антоном?! — ужаснулась Даша. — Помнишь, что они сотворили с твоими?
Игнат громко хмыкнул.
— Дома спрячем!
— Ну, раз мы берем это платье, под него мне еще нужны туфли, сумочка, маникюр… и причесочку бы…
Тут Игнату немного поплохело, ведь гуляли по магазинам с совершенно не детскими ценами. Ну да ладно, он вполне может себе это позволить. Как говорится, назвался груздем — открывай кошелек. Давно нужно было проследить, чтобы жена обзавелась приличным гардеробом.
— Пойдем за туфлями, — позвал он ее.
— А все-таки, ты думаешь, я справлюсь? — уже в третий раз за сегодня спросила Даша. — Думаешь, они не поймут, что я жутко их боюсь?
— Чего тебе их бояться, милая? — спросил Игнат, погладив ее щеку. — Габарашвили тебе больше никогда ничего сделать не смогут! Ты же со мной! Да и Громов будет с нами!
— Угу! — кивнула Даша. А потом призналась: — Я твоего Громова жутко боюсь… Он своими рентгеновскими глазищами как взглянет, так всё тело на десять слоев в мурашках!
— Это еще почему? — брови Игната поползли вверх.
— Он такой огромный… Как медведь!
— Даш, он вообще-то всего на пару сантиметров выше меня!
— Ты милый… — протянула она. — А он нет!
— Ну спасибо за комплимент! — усмехнулся Игнат. — Зато у него жена милая, две дочки-лапочки…
— Надо же, на семьянина не похож!"
"— Ты его и видела всего пять минут, когда только успела составить мнение! Даш, солнце, он надежный человек, ему можно верить.
Уж какой-какой, но покорной Дарью в последние несколько месяцев назвать было сложно. Впрочем, в ее успехе на завтрашней встрече с Габарашвили он не сомневался, а вот в себе был далеко не так уверен. Ему еще в прошлый визит хотелось врезать Дашиному приемному отцу между глаз.
Четыре года назад Игнат выкупил у Габарашвили Дашу, спас ее от ужасной участи, но даже не подумал, что приемный отец захочет устроить в своей гостинице торговлю невестами-рабынями. Не посчитал нужным проверить, хотя все факты были на лицо. Ведь знал же, что у Дарьи было много сестер — и все приемные. Она говорила об этом много раз. Иногда сокрушалась, что с ними не осталось никакой связи.