Раскаленная игла удовольствия прошила ее тело, невероятной силы ураган придавил ее к постели, пока Марсель, не выпуская ее из плена своих рук, губ, языка, творил такое, о чем Жас даже боялась подумать.
Ее все еще трясло, когда мощное тело нависло над ней. Марсель, сверкая своей идеальной, порочной, сексуальной улыбкой, всего секунду смотрел в ее глаза.
Жас чувствовала, как в нее упирается твердый, горячий член. Понимала, что именно сейчас произойдет. И не противилась. С радостью шире развела бедра, готовая ко всему.
А тело все еще била дрожь удовольствия, и дыхание никак не приходило в норму.
— Скажи еще! — глухо прошептал Марс, изменившимся до неузнаваемости голосом, невероятно хриплым, сексуальным, красивым.
Жасмин знала, что именно хочет услышать этот псих.
Улыбнулась, прихватила зубами его нижнюю губу, пососала так, как это делал он.
Она ощутила, как давление усилилось, а твердая плоть толкнулась глубже.
— Скажи! — уже нетерпеливо, но мягче произнес Марс.
— Я твоя, Марсель, — прошептала она в его губы, — Только твоя.
Как же охренительно было в ней! У него разом кончились все слова и мысли.
Он словил кайф чистейший и ничем не ограниченный. Его вштырило, повело, вставило, понесло, как будто она — сильнейший наркотик, а он прочно и пожизненно подсевший на эту девчонку.
Хотелось до упора одним толчком погрузиться в нее, но он упрямо ждал этих слов. Ждал, когда она признает очевидный факт.
Его она. Ему принадлежит. Только ему!
И от тихого, но твердого «Только твоя», он, наконец, отпустил себя.
И застыл, когда понял, что ...
Понял, что она...
—Твою мать, Жасмин! — взревел он, жадно ловя воздух носом, — Ты почему... Какого ху... хера! Не сказала!
Он понял, что на нервяке начал орать на нее. А девочка, его малышка, его красавица сквозь слезы усмехнулась, будто спрашивала: «А ты поверил бы?»
Марс знал ответ, как и Жасмин. Он же думал, что она и Мирослав регулярно трахаются.
А оказалось...
— Моя... Моя... Моя! — его вновь повело, позвоночник словно пронзили раскаленным железом.
Марс переплел свои пальцы с ее ладошкой, рукой подхватил под аппетитную попку, которую в самом ближайшем будущем непременно расцелует, каждый сантиметр молочной кожи не оставит без внимания.
Но это потом. А пока, сцепив зубы, Марс медленно двигался, понимая, если сделает что- то не так, он ее попросту порвет. Он же огромный, а она — хрупкая малышка.