Несколько раз вертолет едва не врезался лопастями в песок, иногда он выбивал пылевое облако и срезал верхушки барханов укрепленным днищем.
И всё это время приборная панель сверкала красным. Один датчик за другим сообщал об опасности, но к этому моменту Художник уже предпринимал действия по уклонению или даже ответной атаке. Заранее, прежде, чем враг даже успеет нормально навестись.
— Зафиксировано наведение, рекомендуется активировать тепловые ловушки!
— Да знаю я! — рыкнул Художник. Он уже заметил, как в небо за его спиной поднялись два османских вертолета.
Пилот резко дернул на себя штурвал и, развернувшись в воздухе, нажал сразу несколько кнопок. Из брюха его машины вырвалось несколько сверкающих и дымящихся ракет, что устремились в разные стороны, а снизу из специального люка высунулся трехствольный пулемет.
Короткая очередь, и один из вертолетов задымился, начав уходить в сторону.
— Обнаружены повреждения! Производится анализ, — роботизированный голос спокойно докладывал о произошедшем, тогда как по лбу Художника градом стекал пот. — Пробитие корпуса! Повреждения незначительные, основные системы не задеты!
По идее, это должно было успокоить пилота, но пот по его лицу теперь потек нескончаемыми ручьями, а руки его затряслись. Перед глазами сразу всплыла картинка.
Так вот, за повреждения корпуса, пусть и совсем незначительные, обычно полагался удар по пальцам. Почему? Ведь если повреждения незначительны, значит, можно не обращать на это внимания. Но нет.
Вот и сейчас Художник слышал сообщение системы, а перед глазами Ирина. Очень недовольная Ирина с указкой в руках, стоит и укоризненно качает головой.
— Да я сам эту царапину закрашу! — взревел пилот.